об этом.
– Приятно слышать, что я не одинок в своём увлечении.
За такими вот разговорами, мы не заметили, как активировали все автономные лаборатории, предназначенные для Венеры.
Вернувшись на корабль, мы решили сделать небольшой перерыв, отдохнуть, заодно и пообедать.
Сразу как только за нами загерметизировался аэролок, мы легко сняли дополнительное оборудование для перемещения в невесомости, здесь оно не требовалось, но никто не стал дезактивировать хут-гау.
Мы уже привыкли к ним настолько, что даже не снимали их. Хут-гау был настолько удобным, что стал для нас новой одеждой, можно даже сказать второй кожей. Бронекостюм не стеснял наши движения, а для удобства мы просто убирали покров вокруг головы и кистей рук.
– Как думаете, Шену действительно делают всё ради человечества? – внезапно сменил тему Сэм, когда мы уже обедали всей компанией в общей столовой.
– Что ты имеешь в виду? – спросила его Лиза.
– Ну весь этот… Проект. Включая нас, нашу миссию.
– А есть сомнения? – теперь уже и я включился в эту беседу.
– Мне просто кажется, что они преследуют какие-то свои цели.
– Конечно преследуют. Причём каждый дополнительно имеет и свои личные цели, – ответила я. А Сэм подумал немного и добавил:
– Я могу ошибаться, но мне не даёт покоя мысль, что они это делают не ради человечества. И даже не ради личной выгоды. Вспомните тот случай, когда они начали между собой переговариваться и мы их перестали слышать.
– Нам просто отключили звук, – возразила Лиза.
– Я так не думаю, – поддержал я Сэма. – Их лиц хоть и не было видно, но когда они говорили с нами, то силуэты этих лиц двигались как у обычного человека при разговоре. А в тот момент, о котором упомянул Сэм, они были неподвижны.
– Будто они переговаривались с помощью мыслесвязи, как мы! – догадалась Ани.
– Именно! – улыбнулся я ей. – Именно поэтому не стоит полагаться на их слова. Их истинные цели явно не совпадают с теми, что были озвучены для нас.
– А может они правы? – не унималась Лиза. – И другие расы действительно настолько враждебны, что их лучше сразу уничтожать?
– Я не верю в то, что разумная раса, вышедшая в космос и освоившая межзвёздные перелёты, может быть агресивна к другим формам жизни, – возразил ей Сэм.
– Ты судишь по человечеству, но кто знает по какому пути развития они пошли, – ответил я ему. – В любом случае, не будем открывать огонь сразу после обнаружения внеземного разума, для начала попробуем наладить с ними контакт.
Ребята ответили согласием практически одновременно.
– Ну что? Продолжим нашу нелёгкую миссию? – спросил я всех вставая из-за стола и убедившись, что все закончили обедать. – Следующая планета – наш Дом!
Наш Дом, планета Земля, из космического пространства выглядела невероятно прекрасной и необычайно живой планетой.
– Хорошо, что мы прыгнули с ночной стороны планеты. Смотрите! – воскликнула Лиза – Это невероятно! Каждое множество маленьких точек света – это населенные города.
С минуту, а может и больше, мы парили над планетой и любовались зрелищем. Города светились множеством мелких точек, а магистрали между ними были опутаны паутинками света.
Я уверен, если бы мы прыгнули с дневной стороны, то тоже не разочаровались бы. Перед тем, как выйти в открытый космос на теневой стороне Земли, мы долго рассматривали проекцию планеты, находясь в рубке корабля. Уверен, что вживую, всё бы выглядело ещё более впечатляюще.
Но даже так были видны мельчайшие подробности благодаря великолепной работе оптических сенсоров корабля. Плодородные земли выглядят зелеными и сочными, а голубые воды океанов словно приглашают к погружению. Хотя, кроме всей этой красоты, мы бы увидели и следы нашего влияния на планету: различные виды загрязнений и даже следы изменения климата.
На протяжении всего времени равёртывания сети автономных лабораторий на орбите Земли, я пытался ухватиться за мысль, которая постоянно ускользала от меня. Когда была активирована последняя сфера, я наконец-то смог сформулировать то, что крутилось у меня в голове:
– В такие моменты осознаёшь свою ответственность за сохранение и защиту своего родного Дома, – сказал задумчиво я. – Здесь мы закончили, возвращаемся на Странник.
– Последняя планета на сегодня? – уточнил Сэм, когда мы проходили через аэролок. А я лишь кивнул головой.
Смысла идти в рубку управления не было никакого. Я просто, как и ранее, обратился мысленно к Скхаджи с просьбой перенести нас к Марсу.
Перемещение прошло в штатном режиме, как и в прошлые разы потребовалось всего лишь несколько секунд нашего субъективного времени. А когда мы вышли в открытый космос на орбите красной планеты, и начали проводить работы, сердце защемило не только у меня.
Каждый из нас пережил ту катастрофу, в которой мы потеряли родителей, как позже выяснилось приёмных, но сути дела это не меняет, эти чувства, эти эмоции – они ведь настоящие.
– Вон он, смотрите, – указала Лиза рукой на воронку от взрыва, эдакий большущий кратер, диаметром почти 20 километров, который можно легко увидеть с орбиты.
Не знаю сколько мы так пробыли в невесомости, глядя на эту воронку. Каждый из нас в это время думал о чём-то своём. Я, например, разглядывал остальной невероятно разнообразный ландшафт Марса, состоящий из огромных вулканов, оврагов и каньонов.
– Смотрите какие прекрасные белоснежные полярные шапки из льда! – восхищённо нарушила наше молчание Ани. – Да, такой красновато-рыжий оттенок планеты и эти полярные шапки дают планете свой характерный вид, не правда ли?
– Да, – согласился я с ней, – они просто завораживают, когда свет от Солнца отражается от них.
– А вон самый высокий вулкан в Солнечной системе – Олимп. Это даже я знаю, – указал Сэм в сторону невероятной красоты огромной горы. Сколько у него высота? Пятнадцать? Двадцать километров?
– Вообще-то, его высота, – с укоризненными нотками ответила ему Лиза, – составляет почти 22 километра. Просто громадина!
Мы продолжали болтать о Марсе, каждый рассказывал какие-нибудь интересные факты. Некоторые факты были по ландшафту, как про Олимп, некоторые – по истории колонизации планеты. Так мы не заметили, как активировали все автономные лаборатории, предназначенные для изучения Марса.
– Заканчиваем на сегодня, – сообщил всем я, взглянув на часы, которые я разместил справа внизу своего поля зрения. – Хорошо сегодня поработали.
Никто не
