в памяти Меду-Нефер и нашёл множество нестыковок. Я не говорю, что всё, что вам говорили было ложью. Но ко всей этой информации стоит отнестись очень скептически. Хотя я наблюдал за всеми вами и уверен, что вы уже самостоятельно пришли к тем же выводам, – он снова улыбнулся, посмотрел на часы и заторопился.
– Информация о Враге – это единственное, что я могу со стопроцентной точностью подтвердить. Враг существует, очень силён, и мы понятия не имеем какие у него силы и возможности. Время выходит, – он снова взглянул на часы. – Не уничтожайте найденные формы жизни. Они могут оказаться нашими союзниками в этой борьбе. Особенно, если это будут тауи. Пробуйте договориться. А если уж не получится – тогда…
Видео внезапно оборвалось.
– Это всё, что есть на этой карточке, Скхаджи?
– Да, Джек. Если быть более точным, то теперь на ней ничего нет. Запись самоуничтожилась. Теперь это просто кусок пластика.
Мы с Ани так и остались сидеть в рубке, обсуждая увиденное. Скхаджи тактично не вмешивался. Мне показалось, он знал всё то, что нам сообщил доктор Кросс.
– Расскажем ребятам? – спросила меня Ани.
– Думаю, они должны знать, – кивнул я.
Связавшись с ними по мыслесвязи, я предложил им прийти на полчаса пораньше назначенного времени, сообщив, что есть кое-какая новая информация для них.
Три последующих часа пролетели быстро, вся команда собралась в рубке за полчаса до выхода из Перехода.
Я пересказал им содержание видео, переданного мне доктором Кроссом. На что Сэм просто пожал плечами.
– Мы же итак это знали. Что это меняет?
– Подумай, – улыбнулась ему Лиза. – Это как минимум значит, что доктор Кросс на нашей стороне!
– А ведь точно! – шутливо стукнул себя по лбу Сэм. – Значит, нарушим этот нелепый приказ убивать при встрече всех и вся.
Мы лишь одновременно кивнули, соглашаясь с Сэмом.
Ожидая окончания прыжка, мы переговаривались друг с другом, обсуждая не только видео с доктором Кроссом, но и думая, что нас, можно сказать первооткрывателей, ждёт в первой же новой звёздной системе, где раньше не было никого с нашей родной планеты.
4… 3… 2… 1… Выход из Перехода.
На дисплеях в тот же момент появилась пока ещё не полная информация об этой звёздной системе.
Проксима Центавра представляет собой красный карлик, третьей по яркости звездой в созвездии Центавра.
Звезда имеет массу около 12% массы Солнца и радиус, примерно в четыре раза меньше радиуса Солнца. Её поверхность имеет температуру около 3000 Кельвина, что делает ее значительно холоднее и краснее, чем Солнце. Из-за этого она излучает большую часть своей энергии в видимом диапазоне спектра красного цвета, что делает её красной звездой.
Пока ИИ корабля обнаружил две планеты, вторая, дальняя от звезды из обнаруженных, была по предварительным данным земного типа.
– Планета Земного типа? Не верю, – заявил Сэм. – Неужели такие планеты не редкость в нашей Галактике? Скхаджи, что скажешь?
– Недостаточно информации.
– А предположения? – включился я в разговор.
– Существуют не только естественные способы формирования атмосферы для зарождения жизни или последующего переселения на планету. Возможно на планете было применено терраформирование.
– А ведь точно, – заметила Ани, – у нас же уже собирались проводить такую процедуру на Марсе. Я читала в новостях, что уже во всю идёт подготовка к усилению магнитного поля планеты.
– Значит, на этой второй планете возможно уже кто-то живет? – задал почти риторический вопрос Сэм, но Скхаджи продолжил:
– На третьей планете, Сэм. Обнаружена ещё одна планета на орбите между уже известными ранее планетами.
– То есть планета земного типа теперь третья от звёзды? – переспросил Сэм от удивления, хотя Скхаджи уже дал ответ на него.
Внезапно свет к рубке стал красным, завыла сирена, а Скхаджи сообщил:
– Внимание! Со второй планеты в нашу сторону стартовал неопознанный объект. Вывожу информацию о нём.
– Принято, Скхаджи, – я поморщился. – Выключи, пожалуйста, серену.
Сирена тотчас смолкла, а на экране появилось изображение того самого неопознанного объекта. Как-то так сложилось, что ИИ корабля и наши аат-нубу стали за это время полноценными, хоть и виртуальными, членами нашей команды. Именно поэтому мы разговаривали с ними если не как с равными, то минимум как с младшими товарищами.
– Летающая тарелка? – удивлённо спросил Сэм.
– Хм, летающий блин, – ответил я. Объект действительно похож на серый блин, толщиной метров 7, а в длину и ширину метров по 20.
– Получаю аудио-видео сигнал. Отобразить? – спросил Скаджи
– Да.
На дисплее появился… тауи? Как-то так его тогда на Меду-Нефер описал доктор Кросс: немного вытянутое лицо, узкий прямой нос, чёрные глаза без радужки чуть больше чем у обычного человека, волос на голове не было. Тауи властным голосом, не терпящим пререканий, произнёс:
– Шу эм хотеп? Нэтрыу хепер! – произношение фразы было похоже на лай злой и большой собаки.
– Он спрашивает кто мы такие и просит назваться, – перевела Лиза, наш астролингвист.
– А чего тон такой злой? – внезапно спросил Сэм.
– Ну это больше похоже на приказ, а не на просьбу. Слово “хепер” используется для утверждения чего-то очевидного, но ещё его можно перевести как “немедленно”.
– Скажи ему, что перед тем как спрашивать имя собеседника, сначала нужно представиться.
– Я не настолько хорошо знаю произношение языка тауи, практики то не было, но я попробую, – сообщила Лиза, вздохнула и продолжила, глядя на дисплей, тщательно выговаривая каждое слово – Хет эн кхери сэджэм несут уетеп ра нефер эм шемсу па ренпет.
Глаза тауи расширились, он что-то крикнул в ответ и связь прервалась. Сразу после этого от “блина” отделились несколько цилиндров.
– В нас запущены какие-то снаряды, предполагаю, что это ракеты, – сообщил Скхаджи, – Время подлёта до нас – 67 секунд.
– Скхаджи, в последнюю секунду перемещайся ему “за спину”, так, чтобы десантный отсек оказался повёрнут в сторону этого “блина”.
– Что ты задумал? –
