вылечили, – продолжал уговаривать я его. – Медоборудование на Страннике у нас отличное, некоторых из твоих товарищей вытащили буквально с того света. Никто ведь не погиб.
– Ибоу а'а ири енхемет, шети иб шети дуу.
– Вот заладил то со своим “Смерть, а не падение”. Извини, что так получилось. Но вы первые на нас напали, мы лишь защищались.
Все мои слова Лиза переводила Неб-Перу, оставаясь всё это время на связи.
– Хну-рамс, – ответил Неб-Пер.
– О! Что-то новое! Лиза, о чём он?
– Говорит “Несоразмерный ответ”.
– А что поделать? Мы себя в обиду не дадим. Да и друзьям всегда придём на помощь. С нами лучше дружить.
Неб-Пер молчал.
– Ладно, Неб-Пер, – он повернул голову в мою сторону. – Это ваш первый контакт с иной цивилизацией, с разумом из другой звёздной системы, – я развязал ему руки и освободил его. – Это ведь залог наших будущих хороших отношений.
Наш новый знакомый продолжал молчать, а в это время, в рубку под присмотром Сэма и Ани вернулись все остальные члены этого экспериментального “Эфет неферу”.
Все живые и полностью здоровые. Мы с Ани, конечно, их не хотели убивать, но многие наши удары были сильными и иногда калечищими. Здоровый вид своих соотечественников, наверно, и сыграл решающую роль для Неб-Пера в принятии решения.
– Машау, анх-иб, – сказал Неб-Пер, посмотрев на своих соотечественников.
– Другое дело! – обрадовался я. – Лиза, давай к нам. Скхаджи, после перехода Лизы на этот корабль, закрой все аэролоки и соверши Переход подальше, но так, чтобы быть с нами на связи, если вдруг что произойдёт.
– Принято, Джек, – уже привычно ответил Скхаджи.
Когда мы все расположились в достаточно удобных креслах на “Эфет неферу”, Неб-Пер занял своё капитанское кресло, осуществил все приготовления для полёта и мастерски повел корабль на посадку.
Маневрирования корабля еле-еле ощущались, если бы я не смотрел в это время на экран, то, как мне кажется, даже не заметил бы этих манёвров.
– Как так получается? – спросил я у Неб-Пера. – Я практически не ощущаю перегрузок. Это конструкция кресел такая?
– Сенехер-аха. Хат-ауи сенехер анху. Хат-ауи шау анху-ибу неферу. Сене-аха анху-херу неф.
Похоже, я уже начал привыкать к этому “лаящему” стилю разговора. Да и отдельные слова я разобрал самостоятельно из его речи.
– Гравикомпенсатор, – перевела Лиза его ответ. – Можно сделать так, что вообще не будет заметно никаких перегрузок. Но тогда мозг перестаёт верить в реальность перемещения, расслабляется и…
– Совершает ошибки? – догадался я.
– Да, это наверно самый близкий перевод. Всётаки их современный язык сильно отличается от того, что известен нам.
Когда наша четвёрка вместе с семью тауи на “Эфет неферу” спустились на планету, где располагалась лаборатория, оказалось, что Неб-Пер не просто командир корабля, а глава всей этой лаборатории.
На поверхности планеты нас встречали. Не так, чтобы с почестями или воодушевлением, скорее с осторожностью и даже опаской. Неб-Пер не сообщал, что прибудет с гостями.
Обычные раздвижные двери-створки немного были испачканы какой-то синей краской. Интересно, что это значит? Толщиной двери были сантиметров десять, они раскрылись перед нами и нашему взору предстал небольшой коридор, в конце которого находился обычный с виду лифт.
Снаружи лаборатория выглядела как небольшой модуль какого-нибудь корабля или станции, а основная её часть находилась глубоко под поверхностью.
Мы вошли в лифт, двери которого сразу же закрылись за нами. Стены лифтовой кабины были без каких-либо кнопок или панелей. Всё работало в автоматическом режиме? Я посмотрел наверх и увидел в центре потолочной панели небольшую полусферу. Видеокамера? Скорее всего, управление лифтом осуществлялось где-то из самой лабораторию.
Я не понимал насколько глубоко мы спускаемся, не было никакого ощущения движения. Может лифтовая кабина стояла на месте? Но вспомнив про гравикомпенсаторы на корабле, я откинул подобные мысли.
Когда двери лифта раскрылись, и мы вышли, перед нами предстал длинный хорошо освещённый и далеко просматриваемый в обе стороны коридор. Коридор плавно изгибался, образуя огромное кольцо. Нижняя часть стен этого коридора представляла собой сплошной металл или какой-то очень похожий на него материал, а верхняя часть стен была прозрачной.
Сквозь эти прозрачные стены были видны секции лаборатории. Столы, доски с заметками, множество непонятного нам оборудования. Видно было, что в большинстве из них прямо сейчас активно ведутся научные и исследовательские работы.
Сотрудники лаборатории очень внимательно нас изучали. Но как только мы поворачивались в их сторону, представители тауи старательно отводили взгляд и делали вид, что чем-то очень заняты.
Я улыбнулся. Как я и предполагал, причёски тауи были практически неотличимы от человеческих. Здесь были тауи и с короткими стрижками и длинными волосами. Просто весь экипаж “Эфет неферу” был пострижен “под ноль”, что давало иллюзию лысых голов.
Главный кольцевой коридор, временами пересекался с другими ответвлениями. Я понял, что эта лаборатория невероятно огромная по площади.
– Сколько здесь этажей? – спросил я у Неб-Пера.
– Пока один. Этого хватает для текущих задач, – перевела его ответ Лиза.
– Джек, есть кое-что странное. – привлёк моё внимание Мило, пока мы продолжали ходить по длинным коридорам лаборатории в сопровождении Неб-Пера и ещё трёх тауи, а сам Неб-Пер в это время рассказывал нам историю её создания.
Что, Мило?
– Судя по их записям, их цивилизация существует как минимум уже 5,5 тысяч местных лет, а это 8 тысяч наших земных. Исходя из этого и другим косвенным данным Скхаджи предполагает, что не было никакого перемещения Меду-Нефер в прошлое.
Что за косвенные данные?
– Пакет данных, которые Меду-Нефер однажды передал нам, аат-нубу, при первом общении с ним.
Интересная информация, но что это меняет?
– При текущем положении дел – ничего.
Пока мы бродили по лаборатории, тауи всё время поглядывали на нас и
