Однако теперь она развернула табакерку правым боком, осмотрела боковую стенку и увидела там точно такое же маленькое круглое отверстие.
Теперь она взглянула на ключи.
Как у всякого обычного ключа, в центре бородки имелся небольшой выступающий стержень, продолжение центрального стержня ключа. И этот стержень и по размеру, и по форме вполне мог войти в отверстие на боковой стенке табакерки.
Она вставила правый ключ в отверстие. Стержень вошел, но ключ не желал поворачиваться.
Тогда она попробовала то же самое проделать с левым ключом – и снова ничего не получилось.
Отложив ключи, Надежда Николаевна снова села за компьютер, чтобы отыскать еще что-нибудь про Зоннентага, но не нашла ничего нового.
Надежда встала из-за осточертевшего компьютера, потянулась и решила выпить чаю с чем-нибудь сладким, чтобы стимулировать умственную деятельность. Конечно, это порочный метод, потому что сладкое вредно, но… но пока никто не видит… И Надежда Николаевна отправилась на кухню.
Каково же было ее удивление, когда она не обнаружила в доме ничего сладкого – никаких конфет, даже карамельки паршивой не завалялось, даже сахару кускового не было, да что там – простой сахарный песок и тот кончился!
«Я плохая хозяйка, – Надежда Николаевна всегда умела смотреть правде в лицо, – как можно было так опростоволоситься? Как можно не иметь в доме никаких запасов? Хорошо, что Саши сегодня не будет, а иначе чем бы я стала его кормить?»
Она наскоро произвела ревизию буфета и холодильника, которые ничем ее не порадовали. Продукты кончились, причем почти все. В буфете стояли только банки варенья, в холодильнике – консервированные огурцы и помидоры.
«Ничего, – думала Надежда, положив в блюдце клубничного варенья, – Саша только завтра вернется, я все успею – и в магазин сходить и приготовить что-нибудь вкусное…»
Тут она вспомнила, что из дома ей нельзя выходить ни в коем случае, поскольку у нее в квартире находится бесценная табакерка, и если, не дай бог, с ней что-то случится, она, Надежда, вовек с владельцем не рассчитается. И Никиту подводить никак нельзя, человек и так в больнице. И что эта Динка себе думает? Спихнула на нее всю ответственность и пропала. Замки поменять в квартире не может, растяпа!
Тут как раз кстати ее телефон заиграл «Полет шмеля», что означало, что звонит не муж, не мама, не дочка Алена из далекого Северодвинска, не внучка Светланка и не самая близкая подруга Алка Тимофеева, для них в мобильнике была другая мелодия.
Звонила Дина.
– Привет, Надя, ты как?
– Плохо, – мрачно ответила Надежда, – чувствую себя сторожевой собакой, только будки не хватает.
– Извини, Надя, – Дина правильно поняла намек, – вызвала я на завтра мастера по замкам. Не с улицы, по рекомендации, обещал замки свои поставить, не барахло какое-нибудь, которое гвоздем открыть можно. А пока…
– А пока я должна сидеть как пришитая, и в магазин даже боюсь выйти! – вспылила Надежда. – Чаю выпить, и то не с чем! У нас тут еще…
– Все поняла! – определенно Дина читала ее мысли. – Знаешь, давай я приеду.
– Ну, давай… – вяло согласилась Надежда.
Через сорок минут Дина звонила в дверь.
– Меня бабка такая толстая пустила, – сообщила она, – так все допрашивала, в какую я квартиру, да к кому, да по какому делу. Еле я отвязалась.
– Это Антонина, наше Недреманное Око, – угрюмо сообщила Надежда, – вечно она у подъезда отирается, всегда в курсе, кто куда идет. Но, вообще-то, пару раз кражи она предотвратила.
– Нам бы такую в подъезд… – вздохнула Дина, – с такой Антониной консьержа не понадобится!
– Лучше не надо…
Дина разделась и отправилась на кухню, выложив из сумки большую коробку пирожных, коробку шоколадных конфет, пакет сдобного печенья из знаменитой кондитерской на Невском и замороженный десерт прямо в креманках.
– Ой, – сказала Надежда, – куда мне столько… Ты моей смерти, что ли, хочешь?
– Ничего, ты потихоньку, чтобы стресс снять, – рассмеялась Дина, – сама же говорила, что муж только через два дня приедет, обед готовить не нужно…
– Как Никита? – Надежда поскорее убрала половину приношений и заварила свежий чай.
– Хорошо. Как узнал, что табакерка нашлась, сразу ему лучше стало. Тебе от него привет и благодарность, дня через три на выписку будет проситься.
– Ну и слава богу!
– А что это у тебя? – Дина рассматривала статью про Фридриха Зоннентага и еще кое-какие материалы, которые Надежда распечатала и принесла с собой на кухню, понадеявшись, что, перечитав все на бумаге, сможет что-то сообразить. – Да это же про нас, про Выборг! Про Дом призрака!
– А ты что-то знаешь про Дом призрака? – оживилась Надежда. – Точно там много людей погибло?
– Ну, насчет того, что раньше было, я не очень в курсе… – Дина откусила пирожное. – Вкусно, попробуй, Надя!
– Уже… ой, слаб человек…
– А вот недавно там женщину убили, так про это весь город знал, много писали и говорили.
– Какую женщину? Служительницу тамошнюю, что ли? Сотрудницу музея?
– Да какой музей! – рассмеялась Дина. – О чем ты говоришь? Обычный это жилой дом был, квартир несколько. Город старый, почти в каждом доме в центре что-нибудь да было раньше. То ли жил кто-то знаменитый, то ли событие какое-нибудь произошло. Так что если в каждом доме по этому поводу музей устраивать, то жить негде станет!
– Рассказывай подробно! – приказала Надежда.
– Да тебе зачем?
– Потом, все потом!
– Ну ладно. Значит, жила в одной квартире женщина – немолодая, но еще довольно бодрая. Одинокая, не было у нее ни детей, ни мужа.
– Как зовут, где работала? – тут же встряла Надежда.
– Да что я – полиция, что ли? – удивилась Дина. – Понятия не имею! Хотя вот фамилию вспоминаю, финская фамилия, Тапанайнен вроде, а имя не помню. Только однажды она умерла.
– Как – умерла? Слушай, ты совершенно не умеешь рассказывать! – возмутилась Надежда. – Никакого интереса не поддерживаешь! И без всякого выражения!
– Что я тебе – «Театр у микрофона», что ли?! – обиделась Дина. – Не хочешь – не слушай!
– Молчу! – Надежда поскорее запихала в рот вторую половину пирожного и принялась жевать.
– Значит, была она одинокая, и никто ее сразу не хватился, – продолжала Дина, – а потом соседи, что ли, заметили, что она не выходит, или все же работала она где-то и не пришла на работу… короче, забили тревогу. Телефон ее не отвечает, на звонки никто не открывает. И извини уж, что за столом, но запах пошел нехороший из квартиры. Ну, вызвали компетентные органы, вскрыли квартиру и нашли ее мертвую. Лежит в луже крови, голова разбита, и потом уж определили, что дня три она так пролежала.
Надежда невольно передернулась, потому что перед глазами встала недавняя картина – мертвая Валентина на полу, а вокруг головы расплывающаяся лужа крови…
– И вот тебе, Надя, загадка, – Дина встала и долила им обеим чаю погорячее, – квартира была заперта изнутри, замок там старинный, его снаружи никак не откроешь, так как убийца попал в квартиру? Точнее, как он потом из нее вышел?
– А это точно убийство было? – с подозрением спросила Надежда. – Может, она сама упала, ну… немолодой человек, голова закружилась, или поскользнулась, вот и…
– Ага, полиция-то сначала тоже так подумала. А потом эксперт дал однозначный ответ, что ударили ее чем-то тяжелым по голове. Только чем – неясно, не нашли орудия убийства. Ты не смотри на меня с подозрением, там журналисты в это дело так вцепились – месяца два только про него и писали.
У Надежды в голове всплыла мысль, что тот предмет, которым стукнули несчастную Валентину, тоже не нашли, очевидно, убийца унес его с собой.
– Надя, да ты не слушаешь! – Дина толкнула ее под столом ногой.
– А? – Надежда очнулась от тяжелых дум. – Да слушаю я. Значит, если не через дверь, тогда остаются окна. Этаж какой?
– Второй.
– Вот видишь! – обрадовалась Надежда. – Через окно на карниз, потом до водосточной трубы или просто веревку свесить. Со второго этажа – это плевое дело…
