назад, Калел разглядывает мое лицо. Видимо, мое молчание его не удовлетворяет.
— Ты хочешь убить меня, верно?
Я вскидываю голову и наши взгляды сталкиваются.
Да, во всем Фалторе нет ничего, чего я желала бы столь же сильно. Но как только эта мысль пролетает в моей голове, я представляю себе Калела мертвым, лежащим на поле во тьме, и этот образ вселяет в меня ужас.
— Нет… Не хочу.
Его жестокий взгляд смягчается и ищет мой, будто он искренне не подозревал, что я так отвечу. Через пару мгновений он опускает голову.
— Блядь, — говорит он, качая головой и отчаянно запуская руку в волосы. Его губы сжимаются, а взгляд полон смятения. Страдающий демон, умеющий лишь приносить страдания другим. — Я никогда не хотел быть таким, — дернув челюстью, он опускает голову между коленей.
Я дрожу, аккуратно придерживая запястье и морщусь от каждого пробегающего по телу спазма.
Глубоко внутри меня затаилось желание узнать Калела получше, но мы из совершенно разных миров. Я не знаю, даже как мне попытать понять, как он стал тем демоном, что сейчас передо мной.
— Я никогда не хотел причинять кому-то боль, — тихо говорит он. Он смотрит на свои руки, испачканные моей кровью.
— Я тоже, — он поднимает на меня взгляд, в котором медленно расцветает печаль. — И я ненавижу то, кем стала, Калел. Я не могу вернуть назад все то, что совершила, и никто не может, — я склоняюсь вперед и тянусь рукой к его лицу. Он отворачивается так, будто мое прикосновение могло принести ему утешение. — И если я должна провести каждый оставшийся день моей жизни в покаянии за то, кем была раньше, то это та цена, которую я готова заплатить.
Я сокращаю расстояние между нами и мягко кладу ладонь на его покрасневшую щеку.
— Прости, что я тебя ударила.
Он пытается удержать на лице маску безразличия, но через секунду позволяет себе опустить взгляд на мое запястье.
— Ты не помнишь, да? — спрашивает он с вымученной улыбкой.
Мои брови сходятся вместе.
— О чем не помню?
Он отвлекается на какой-то треск в лесу, вглядывается в темноту золотистыми глазами, которые едва ли не светятся. Я пытаюсь тоже обернуться и посмотреть, но головокружение от потери крови делает свое, и я лишь падаю на Калела.
Я пробую отстраниться, но он кладет руку мне на талию и крепче прижимает к себе. Что это был за звук? Мое дыхание срывается все сильнее, и начинает казаться, что я вот-вот упаду в обморок. Я моргаю, чтобы прогнать это чувство.
Что-то приближается к нам. Что-то огромное.
Мое сердце обрывается.
Из подлеска выходит крупный белый лютоволк, который укусил меня вчера. Лесной дух. Его шерсть забрызгана золотистой божественной кровью. Мороз пробегает по моей коже. Бессознательно я обвиваю Калела руками. От этого его дыхание сбивается, но его реакция на мои действия — последнее, о чем я сейчас могу думать.
Полный голода взгляд волка прикован ко мне.
Затем, будто из каждой веточки в лесу, звучит зловещий голос. Возможно, он существует только в моей голове, но кажется, будто заговорили сами деревья.
— Питаешься в моем лесу? Хочешь пробудить ярость волков?
Как бы я не сдерживалась, я все равно дрожу. Все мои силы закончились во время наказания Калела, и теперь я абсолютно беззащитна.
Низкое рычание раздается из груди Калела.
— Мы уже уходим.
Он медленно встает, не ослабляя хватки у меня на талии, поднимает меня и берет на руки, прижимая к груди. Калел пятится, не поворачиваясь к зверю спиной, пока мы не исчезаем из его поля зрения.
Я чувствую, как сердце Калела бешено колотится в его груди. Мое собственное сердце, исполненное страха, внушенного лютоволком, подхватывает ритм. Когда мы выходим на поляну, Калел разворачивается и мерно идет вперед. Мы оба погружены в гробовую тишину, пока не пересекаем границу леса. Без покрова деревьев над нами, кожу сразу обжигает холод.
В лагере тихо, многие рыцари Калела стоят на постах, ожидая нашего возвращения. Когда Калел проходит мимо них, я чувствую на себе множество взглядов. Я чувствую себя глупо от того, что он вот так несет меня, будто какую-то деву в беде. А рыцари выглядят раздраженными от того, что я заставила их командира бегать за собой по лесу.
Калел заходит в нашу палатку и кладет меня на одеяла. Он отходит к столу и возвращается с куском белой ткани в руках. Тяжело посмотрев на меня, он тянется к моему запястью. Я не пытаюсь его остановить. Он аккуратно берет мою руку и перевязывает рану тканью.
Мои потяжелевшие веки почти смыкаются, когда он проводит по моей ладони языком и проделывает то же самое с запястьем, начисто зализывая рану. Я принимаю каждое успокаивающее движение его языка и нежное касание губ, наблюдая за ним из-под полуприкрытых ресниц. Можно подумать, что в эти ласковые прикосновения он вкладывает миллионы крохотных извинений.
— Знаешь, я на самом деле совсем не жестокий, — признается он, касаясь моей кожи губами. — Я просто… не могу.
От того, как он не находит слов, мое сердце сжимается. Я рассматриваю шрам на его левой щеке.
— О чем я не помню, Калел?
Закончив перевязывать мое запястье, он проводит большим пальцем по бинтам и смотрит на меня.
— Раз ты не помнишь, значит, это не важно, — он уходит от ответа. О чем я забыла? Он надавливает двумя пальцами на мою грудину, заставляя меня лечь на одеяла. — Я должен покрыть своим запахом другие части твоего тела. Мы приближаемся к королевству.
Я тяжело сглатываю, стыдясь предвкушения, охватившего меня после того, как он был так жесток. Я хочу продолжать злиться, но часть меня настолько полна сочувствия к нему, что я не могу найти в своем сердце сил обижаться дальше.
Наклонившись, Калел поднимает мою рубашку до уровня груди. Где-то около ребер я чувствую его вздох, который заставляет меня прогнуть спину ему навстречу. Одно его присутствие грозит меня разрушить. Меня будто бьет током, а живот болезненно сжимается. Калел поднимает голову и хмурится, глядя на меня сверху вниз.
О, боги, только не сейчас.
— Ох, — всхлипываю я, обхватив живот и сворачиваясь калачиком.
Калел ругается себе под нос, проводя рукой по подбородку.
Потребность почувствовать его внутри меня невыносима. Боль настолько сильна, что, не смотря на драку в лесу, я готова умолять его принести мне хоть какое-то облегчение. Я не буду. Я прикусываю нижнюю губу. Но боги, как я его хочу.
— Алира, — Калел шепчет мое имя так, будто оно само
