выходе из леса, за пределами владений лютоволков. Полдня ушло лишь на то чтобы убрать его из долины, но Калел оказался верным своему слову и вывел армию из Павшего Хребта. Лесной дух четко дал понять, что убьет любого, кто останется на их землях после заката. Калел хотя бы заботится о своих рыцарях.
Нескольких демонов убили во вчерашней битве, многие были ранены. Они устали и ослабли, а в армии всего один целитель и его ученик. Калел не может позволить болезни распространиться среди войск. Так что мы устроились на ночь.
Тесса сидит рядом со мной у костра. Напротив нас расположились еще несколько рыцарей. Никто из них не досаждает мне, и это приятно. Они либо слишком боятся Калела, чтобы лезть к его ручной зверушке, либо так проявляют уважение к нему. Что-то подсказывает мне, что первый вариант — верный.
— Эй, ты голодна? — осторожно спрашивает Тесса.
Я уверена, что все в радиусе ста ярдов от палатки слышали наши стоны прошлой ночью. Возможно, и мои крики, когда он укусил мое запястье в лесу — тоже. Ох. Я пытаюсь не дать щекам покраснеть, но все равно чувствую, как к ним приливает тепло.
Сегодня Тесса весь день держалась поближе ко мне. Кажется, она заметила мое печальное физическое и душевное состояние.
Я слабо киваю, не отрывая взгляда от земли. Что-то во мне изменилось прошлой ночью. Я сломлена. Калел позаботился о том, чтобы перед тем как я кончила ему в рот, от меня осталась лишь оболочка, и его план сработал, потому что я чувствую себя совершенно беспомощной.
Все, что он делает — жестоко. Я хочу ненавидеть его. Ненавидеть то, как он заставил меня извиваться от удовольствия прошлой ночью, после того, как причинил мне боль, и все же я весь день жаждала его прикосновений. Когда он не замечает, я не свожу с него глаз. Я хочу увидеть больше его сторон. Не только темные и зловещие. Какой он, когда не рядом со мной?
Почему он ответил на мои мольбы и спас меня? Грудь будто придавливает камнем.
Запястье ноет, заставляя меня щуриться от боли и отвлекая внимание. Мав еще меня не проведал, и я не собираюсь его звать. Он занят теми, кто пострадал от лютоволков. Скорее всего, Николай все равно скоро появится, так что я могу подождать. Странно, но остальные укусы так сильно не болят. К этому времени моя священная кровь должна была исцелить такую крошечную рану. Я прикусываю нижнюю губу.
Тесса протягивает мне кусок хлеба. Я несколько раз откусываю теплого, пропитанного маслом мякиша. Со вздохом она кладет руку мне на колено, и я непроизвольно вздрагиваю от прикосновения.
Она хмурится. Для демона очень странно так беспокоиться о полубоге вроде меня.
— Ты в порядке? — взгляд ее рубиновых глаз находит мой, и через мгновение я пожимаю плечами. Она хмурится еще сильнее. — Он причинил тебе боль? Мы слышали, как ты кричала в лесу. — Она сжимает колено так, будто воспоминания о криках в лесу ей неприятны.
— Разве не это он и обещал? Не этого все вы хотите? Мои страдания вас не касаются, — хрипло говорю я, прежде чем сделать еще глоток супа. Я знаю, что она желает мне добра, но я устала и зла. И никому не доверяю.
Она опускает голову и кажется, обеспокоена моим ответом. Мы заканчиваем есть в тишине. Я пытаюсь стать как можно более маленькой и незаметной, когда по другую сторону от меня садится какой-то демон.
Тесса уважительно приветствует его, но я не хочу поднимать голову.
— Алира, ты могла бы пройти со мной в палатку? — в его мягком голосе нет ни капли презрения. Николай? Подняв взгляд, я разглядываю его.
Сегодня он одет в такие же черные одежды целителей, что и Мав. Я задумываюсь, рассказали ли ему о том, что случилось прошлой ночью, или он тоже все слышал. Боги. Мои щеки вспыхивают от смущения. Его каштановые волосы средней длины зачесаны на одну сторону, и с момента нашей последней встречи доброта не исчезла из его карих глаз.
Кивнув, я встаю, чтобы пойти с ним в палатку. Тесса все еще хмурится от беспокойства за меня, но она молча следует за нами и встает охранять при входе.
Николай терпеливо ждет, пока я возьму стул и сяду на него в центре палатки, куда проникает большая часть естественного света.
— Я хотел убедиться, что попаду к тебе так быстро, как только будет время. Прошлой ночью я слышал тебя и хотел убедиться, что ты не страдаешь от боли, — объясняет он, ставя сумку, которую принес с собой. Я не могу не расслабиться от заботы, которой наполнен его голос.
Николай ждет, пока я закатываю рукав. Я вижу, как ужас затапливает его лицо.
— О, Алира, — выдавливает он, кажется, не находя слов. Опустив взгляд на запястье, я понимаю, почему. Рана загноилась, будто укус змеи на смертном. Все мое предплечье покрыто фиолетовыми синяками, а от двух темно-золотых следов клыков на запястье подобно веткам тянутся почерневшие вены.
Николай встает на колени и осторожно берет мою руку. Его брови сведены вместе от страданий, а взгляд мечется между моим лицом и раной, будто он хотел бы сказать множество вещей, но не может подобрать слова. Однажды его доброта принесет ему лишь горе. Выдохнув, я слабо улыбаюсь.
— Все в порядке. Тебе не нужно меня утешать, Николай. Просто продолжай.
Его губы сжаты в тонкую линию.
— Будет немного больно. Дерьмо. Он же знает, что нельзя кусать запястья, что конечность обязательно вот так загноится. Обычно он так делает только во время пыток, — бормочет он, поднимая руки, под которыми возникает теплый свет магии.
Мои глаза округляются от восторга. Меня всегда восхищали способности целителей. Их магия таинственная и передается из поколения в поколение. Целители — те демоны, о которых мы знаем больше всего. По какой-то причине, может, из-за их возможности восстанавливать повреждения, Король Борлин считал их наиболее близкими к полубогам. Он всегда испытывал глубокий интерес к их возможностям. Я слышала, что когда-то, много веков назад, некоторые из них даже жили в Алзоре.
Николай произносит несколько слов, которые я не могу разобрать между выдохами, и мою руку охватывает резкая боль. Зашипев, я зажмуриваюсь от ощущений.
— Я знаю. Прости, Алира. Еще чуть-чуть, — он проводит ладонью вниз по моей руке. Я открываю глаза как раз в тот момент, когда синяки сходят с моей плоти в его ладонь. Он стряхивает рукой позади себя,
