могу это понять.
— Алира, вот и ты. Вот, возьми эля! — у Николая уже две кружки, будто он ждал меня все это время. Одну из них он передает мне прямо в руки. Взяв ее, я неловко улыбаюсь.
— Эля?
Он удивленно смотрит на меня, раскрыв рот.
— Полубоги не готовят эль? Не может быть. Что же вы тогда пьете, когда веселитесь? — он звучит совершенно напуганным.
Я делаю глоток горьковатой жидкости и морщу нос от едкого вкуса алкоголя.
— О, у нас есть вино.
В ответ на это он резко закатывает глаза.
— Боги и их гребаное вино.
— Оно куда мягче этого, — я поднимаю металлическую кружку, расплескивая немного. Тесса плюхается рядом, смеясь. Она тяжело дышит из-за выпитого.
— Николай, божество тебя достает? — шутит она, пихая меня локтем в бок, и я морщусь. — Ой, да брось, ты вечно такая серьезная. Отпусти все. Повеселись, пока можешь, — она поднимает кружку и делает несколько глотков.
Она уже довольно пьяна, но Николай доливает ей еще.
— Твое здоровье! — хором произносят они с кривыми улыбками, выразительно глядя на меня. Смирившись, я чокаюсь кружкой с ними и выпиваю содержимое до дна, чувствуя лишь жжение в горле, когда эль заканчивается.
Мои щеки тут же наполняются теплом, а губы изгибаются в расслабленной улыбке.
— Крепкое, да? — Николай хихикает, хлопая меня по спине. Тесса смеется и снова толкает меня плечом. Я смотрю на них обоих, чувствуя счастье и причастность. Они принимают меня так, будто я — одна из них. Будто они могут простить меня за то, что я сделала.
Нет. Я не могу позволить им сделать меня уязвимой. Они точно пытаются заставить меня ослабить оборону, но зачем? Я пытаюсь думать сквозь туман, навеянный алкоголем. Но как сильно бы я не старалась, меня переполняют лишь головокружение и счастье. Я делаю еще несколько больших глотков.
Мимо нас проходит Калел. Огонь костра освещает его лицо сбоку, когда он смотрит на нас, разглядывает, кидает злобный взгляд и идет дальше через лагерь, чтобы сесть вместе с приближенными рыцарями. Они всегда такие серьезные, что почти могут соревноваться с ним в жестокости. Я знаю по имени только одного из них, потому что он часто охраняет вход в нашу палатку. Габриэль.
Боги.
Не знаю, оттого ли это, что алкоголь придал мне храбрости, но я склоняюсь к Тессе и спрашиваю:
— Почему Калел и ближайшие к нему рыцари всегда такие напряженные? Война закончилась. Кто-то должен посоветовать ему немного расслабиться, — растягиваю я слова. Мои веки тяжелеют, а губы расплываются в язвительной улыбке.
Лицо Николая мрачнеет, и он обменивается напряженным взглядом с Тессой, прежде чем обнять меня за плечо.
— Алира, тебе стоит помнить, что некоторые из нас потеряли больше, чем другие. Многие потеряли все из-за полубогов, — в его тоне звучит предупреждение.
И будто Калел нас услышал, он устремляет на нас взгляд и замечает, что все мы трое смотрим на него. Мне стоило бы отвести взгляд, но я почему-то не делаю этого. Вместо этого я выдерживаю его тяжелый взгляд.
— Калел — хороший. Просто был сломан так, что за одну ночь не восстановится. Нужны годы, если уж на то пошло, — шепчет Николай.
Я заставляю себя оторвать взгляд от Калела и посмотреть в мягкие глаза Николая.
— Его мать была в Торнхолле, — бормочу я, без неуважения, а просто признавая факт.
Николай вскидывается от сказанного и смотрит на Тессу. Она вздыхает сбоку от меня.
— Да, и к сожалению, на тебе есть запах ее смерти. Не слишком сильный, так что ты хотя бы не сама ее убила, но видимо, ты была достаточно близко, чтобы он тебя пропитал. Его мать, Рене, была всем, что оставалось у Калела в этом мире, — грустным шепотом произносит Тесса. Я снова смотрю на Калела, сидящего в отдалении и разговаривающего с рыцарями, устало нахмурившись.
Сложно представить его внимательным к остальным. Кем-то, кому не все равно, как другие представляют его в воображении. Когда-то он был мальчиком, любившим мать. Когда-то он не был наполнен этой жуткой ненавистью.
Я представляю его юным и задаюсь вопросом о том, почему мир решил показать ему свою тьму и жестокость и сделать его таким.
— А как насчет его отца? — спрашиваю я, снова переводя взгляд на Тессу.
Сжав губы, она обдумывает мой вопрос.
— Знаешь, я вообще не припомню, чтобы слышала о нем. Будто всегда были только Калел и его мама. Ник? — она склоняет голову, чтобы посмотреть на сидящего с другой стороны от меня Николая.
Он пожимает плечами.
— Никогда не слышал, чтобы он говорил об отце. Ни разу.
Я открываю рот, чтобы продолжить задавать вопросы, но сидящие вокруг нашего костра рыцари встают и машут нам, приглашая пойти с ними.
— Пойдем, тебе понравится, — Николай опрокидывает в себя остатки эля, прежде чем бросить кружку на землю и подхватить меня под локоть. Он резко пахнет древесной корой и кожей. Я улыбаюсь, когда он тянет меня за собой. Тесса спешит, чтобы поспеть за нами.
Мы проходим мимо костра Калела, и все сидящие там тяжело смотрят на нас. Лишь взгляд Калела полон скорее любопытства, чем ненависти. Небольшое облегчение, исчезающее, когда он поднимается, чтобы пойти за нами.
— Дерьмо, идемте быстрее, — мой голос звучит на грани. Я пытаюсь тащить Николая вперед, но он слишком силен. Я едва делаю пару шагов, прежде чем он снова крепко прижимает меня к боку.
— Не переживай, он никогда не принимает участия. И даже никогда не смотрит. Уверен, он просто хочет за тобой присмотреть, — Николай звучит совершенно беспечно.
— Другое дело, — я выдавливаю сухую улыбку, которая заставляет ученика целителя усмехнуться. — Но что они делают? — мое внимание приковано к демонам, которые собирают большой костер в дальнем конце лагеря, подальше от всех палаток.
Тесса обхватывает мою руку своей и крепко сжимает.
— Провожают тех, кто погиб прошлой ночью. Они будут танцевать и зажгут такой огромный костер, что боги будут должны забрать павших в подземный мир. Ни одна из душ не останется в одиночестве бродить по лесу, — она кивает в сторону деревьев, из-за которых, думаю, волки все еще наблюдают за нами.
Сама мысль о них вызывает во мне дрожь.
Они делают все это ради погибших? Это добрая традиция, от которой мое сердце наполняется болью. Король Борлин зажигает факел и записывает имена лишь лучших рыцарей, павших в битве.
Говорят, что давным-давно н собирал молельные круги и устраивал проводы по всем правилам, но после того как боги нас покинули, с ними ушла и
