его вера. Несколько веков без традиций и ритуалов не оставили в нашем королевстве и подобия таких празднеств.
— Поэтому сегодня все пьют эль? — оглянувшись, я вижу расслабленные улыбки на лицах всех демонов кроме Калела и его рыцарей.
Николай кивает.
— В него добавлено зелье, которое поднимает всем настроение, хоть они и оплакивают погибших. Их принято провожать с праздником, — объясняя, он смотрит на меня с сомнением. — Полубоги не устраивают погибшим проводы?
Я смущенно качаю головой. Получается, в наших венах в прямом смысле течет кровь богов, и тем не менее мы дальше от них, чем кто-либо другой?
Как могли настать столь темные времена?
Николай похлопывает меня по спине и крепче прижимает к груди. От его близости мои щеки вспыхивают.
— Все нормально, сегодня мы тебя всему научим, — говорит он, лучезарно улыбаясь.
Я нервно прикусываю нижнюю губу, глядя, как разгорается огромный костер. Отовсюду слышны подбадривающие окрики. Половина рыцарей стоит и смотрит, в то время как остальные начинают танцевать у костра, хлопая в ладоши. Топот их сапог по земле напоминает военные барабаны, а голоса призывают души собраться вместе.
Этот звук настолько зачаровывает, что я будто погружаюсь в транс. Угольки отделяются от горящего дерева и взлетают, украшая ночное небо вспыхивающими искорками.
— Ладно, первый раз посмотри, а потом присоединяйся, — говорит Тесса, беря Николая за руку. Прежде чем отпустить, он подмигивает мне и вклинивается вместе с ней в круг танцующих.
Песнь, которую поют демоны, грустная и полна тоски, но становится более радостной и ободряющей, когда они зовут своих умерших друзей домой. По моим рукам пробегают мурашки, когда звук будто проникает в мои кости и вплетается в саму душу.
Приятный голос Николая перекрывает остальные. Мы встречаемся взглядами, когда он присоединяется к новому витку. Он машет мне, зовя присоединиться. Я медлю. Мне здесь не место, но полубоги тоже вчера погибли. Я должна принять участие ради них.
Решившись, я вклиниваюсь в поток танцующих и поющих демонов. Широко улыбаясь, Николай ловит меня, его теплые руки подхватывают мои.
— Я уже подумал, что ты даже не попробуешь! — кричит он. Толпа звучит так громко, что я едва его слышу.
— У тебя потрясающий голос, — громко говорю я, но он меня не слышит и наклоняется ниже, касаясь ухом моих губ. От прикосновения сердце заходится у меня в груди. Я повторяю сказанное, и он отстраняется, улыбаясь, действительно улыбаясь так, будто мои слова порадовали его сильнее, чем я предполагала.
— Песней я могу привести человека как к процветанию, так и разрушению. Это моя способность. Так что считай благословением то, что ты мне нравишься, Алира, — он снова мне подмигивает. Мои щеки раскраснелись, и я странно улыбаюсь, так что думаю, это из-за алкоголя, нежели чего-то еще, я повторяю его движения и танцую среди демонов.
Это опьяняет еще больше. Чувства такие сильные и всепоглощающие, что я растворяюсь в песне и оранжевом пламени. Мой взгляд возвращается от небес обратно к земле, и сразу упирается в него.
В Калела.
Должно быть, он только что меня заметил, потому что его глаза полны ярости, и он скалит зубы, кажется, в гневном крике.
Николай тоже его видит. Беспокойство омрачает его лицо, и он опускает на меня взгляд, полный ужаса.
— Прости, — я читаю по губам, потому что его голос слишком тих, чтобы я расслышала слова.
В груди что-то обрывается, когда я оборачиваюсь, чтобы снова посмотреть на Калела, то врезаюсь в его широкую грудь. Подняв подбородок, я смотрю в его глаза, в которых будто плещется адское пламя.
ГЛАВА 14
АЛИРА
Крепко держа меня за запястье, Калел практически тащит меня за собой. Когда он уводит меня от костра в темный угол лагеря, мое лицо холодеет.
За все это время он не сказал мне ни слова.
Когда мы приближаемся к его палатке, я вырываю руку из его захвата. Он резко поворачивается ко мне, крепко сжав зубы.
— В чем твоя долбаная проблема? — выплевываю я, пригвождая его убийственным взглядом. Сегодня я храбрая благодаря зачарованному элю.
Глаза Калела пусты. В таком состоянии он больше всего пугает. Когда у него такой опустошенный взгляд, никто не может предсказать, что он сделает дальше.
— Моя проблема? — спрашивает он, злобно усмехаясь, и от этой бешеной улыбки обнажаются его клыки. — Моя долбаная проблема? — кричит он. Меня пробирает дрожь, но я остаюсь на месте, сжимая руки в кулаки и вызывающе глядя на него.
— Именно это я и спросила.
Калел так сжимает челюсть, что на шее проступают вены.
— Как ты посмела участвовать в нашем ритуале? — теперь его голос ниже, но все такой же пугающий.
Я сжимаю губы.
— Николай сказал, что я…
— Как ты смеешь, когда ты… Когда из-за тебя погибло столько моих рыцарей, — он проглатывает остаток того, что хочет сказать. Из-за меня погибла его мать.
В горле нарастает комок.
— Калел, прости меня. Я не подумала.
Его взгляд непоколебим и холоден.
— Нет. Не подумала. И никогда не думаешь, — выпаливает он и резко отворачивается.
— Не делай вид, что я одна виновата. Николай и Тесса…
Он опять меня перебивает, грудью отталкивая назад.
— Они специально тебя туда заманили. Знали, что я буду в ярости. Глупое маленькое божество.
Я округляю глаза. Они меня заманили? Поэтому Николай просил прощения? Щеки горят от эля и их выходки. Сомневаюсь, что они хотели причинить мне вред. Я перевожу взгляд на танцующих и вижу Тессу и Николая, которые смотрят на нас с ухмылками и разражаются смехом, заметив, что я хмурюсь.
Они похуже рыцарей в Алзоре. Я сдерживаю улыбку, готовую расползтись по губам, потому что Калелу ничего из этого точно не покажется забавным.
Он тоже увидел, как они смеются. Через секунду после этого он шумно вздыхает.
— Давай просто отдохнем за остаток ночи. Впереди нас ждет долгий день, — Калел устало проводит рукой по шее, прежде чем бессильно ее опустить.
До палатки остается несколько шагов, когда вдалеке, в опасной близости от леса, где обитают лютоволки, появляется небольшой оранжевый шар. Сначала мне кажется, что это свет факела одного из рыцарей в патруле, но свечение слишком мягкое и странно движется через поле.
Сердце перехватывает. Блуждающий огонек? Я слышала истории о них, о том, как они вольготно живут здесь, на Восточных равнинах и заманивают путников за собой, к спасению или гибели. Так или иначе, они открывают правду избранным ими путешественникам. По крайней мере, так я читала. Но вживую я никогда их
