в руку лезвие.
Всё произошло так быстро. Я покачнулась на ногах, его сердцебиение громко отдавалось в моих ушах.
Он стянул футболку через голову и отбросил её в сторону.
— Режь меня, где пожелаешь, девочка.
Нужда овладела мной. Он был ходячей фантазией — гладкая, золотистая кожа и мускулы по всему телу. И он предлагал мне себя, давая мне карт-бланш своим великолепным телом.
Могу ли я принять это? Потому что, если бы я это сделала, я бы не смогла уйти на этот раз. Мои трусики промокли, грудь была тяжёлой и ноющей.
В моей голове мелькнула мысль, ясная и уверенная, как стрела, поражающая цель: если я буду питаться от него, я также пересплю с ним.
Брэм ждал, терпеливый и невозмутимый. В его глазах горел огонь, но он не прикоснулся бы ко мне, если бы я этого не захотела. Теперь я это знала.
Когда я шагнула к нему, его глаза закрылись тяжёлыми веками. Предвкушение обвилось вокруг него, как змея, но он оставался неподвижным и не дрогнул, когда я подошла ближе и провела кончиком ножа по его вене.
Но он дёрнулся, когда я вцепилась в его шею. И с моим первым рывком он издал низкий, сексуальный стон.
Звук донёсся прямо до моего лона, которое сильно сжалось и заставило меня застонать в ответ. Мои веки затрепетали и закрылись, когда экстаз захлестнул меня. От него пахло кедром и дымом. На вкус он был как огонь. Его восхитительная кровь хлынула мне в горло, распространяя пламя повсюду. Моё тело изгибалось навстречу его телу, и ощущение его твёрдых мышц на моих изгибах было почти таким же приятным, как вкус его крови.
Одна большая рука гладила мои волосы, а другая скользнула вокруг моей талии, притягивая мои бёдра к его.
От ощущения его каменно-твёрдой эрекции мои глаза распахнулись. Там он был таким же большим, как и везде. Я провела языком по ране на его шее и отстранилась, разрываясь между вожделением и опасением.
— Брэм...
Он провёл тыльной стороной пальцев по моей щеке, выражение его лица было до боли нежным.
— Тебе не о чем беспокоиться.
— Но я никогда... — я опустила голову, когда мои щеки вспыхнули.
Он издал тихий звук, когда провёл пальцем по моему подбородку и заставил меня посмотреть на него.
— Это твой первый раз? — от моего неуверенного кивка выражение его лица смягчилось ещё больше. — Я очень хорошо позабочусь о тебе, девочка. Нам не обязательно делать всё сразу. Я знаю, что я большой парень.
Внутри меня шла битва, мечущаяся туда-сюда между нерешительностью и желанием. Когда я провела языком по нижней губе, смакуя остатки его крови, он вздрогнул.
— Ах, Галина, ты меня губишь.
С этим искренним заявлением последние мои запреты исчезли. Я поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам.
Брэм издал низкий, удовлетворённый звук и провёл своим языком по моему.
Мой первый поцелуй. Кто бы мог подумать, что он будет с драконом? С другой стороны, его было чрезвычайно приятно целовать, его губы были намного мягче, чем его тело. Мягкий, как пёрышко. Невероятно нежный. Он обхватил рукой мою спину, приподнимая меня и прижимая к себе. Предоставляя мне столько доступа, сколько я хотела получить.
И я обнаружила, что хочу всего этого. Смелость нахлынула на меня, и я пососала его язык, позволив кончику одного клыка провести по поверхности. Порция его восхитительной крови заполнила мой рот.
Он грубо застонал, и твёрдая длина его члена плотно прижалась к моему животу.
Я вцепилась в его плечи, потерявшись в его вкусе и запахе. Мои соски напряглись, превратившись в твёрдые точки, а плоть между ног стала горячей и набухшей. Сильное беспокойство охватило меня, подталкивая к цели, которой я не знала, как достичь.
Но Брэм это знал. Он запустил пальцы в мои волосы и притянул меня назад, прерывая наш поцелуй, чтобы прижаться своим лбом к моему. Его дыхание участилось, а в глазах заплясал огонь, которого я когда-то боялась, а теперь жаждала.
— Ты попробовала меня на вкус, девочка, — сказал он голосом, похожим на наждачную бумагу. — Теперь я хочу попробовать тебя на вкус.
Меня обдало жаром, сила его была такой сильной, что я ахнула у его губ. Какой бы неопытной я ни была, я знала, что он имел в виду. Кроме…
— Я вся вспотела, — он не мог этого сделать. Униженная, я толкнула его в грудь.
Он крепко держал меня, его большая ладонь обхватила мой затылок. Крошечные огоньки в его зрачках подскочили ещё выше, когда он улыбнулся.
— Если ты грязная, девочка, нам просто придётся тебя отмыть, — он скользнул ладонью вниз по моей руке и переплёл свои пальцы с моими. — Пойдём.
Моё сердце бешено колотилось, когда я позволила ему потащить меня через комнату в ванную. Наверное, она была современной и красивой, но я этого не заметила. Ничто не могло отвлечь моё внимание от потрясающего мужчины передо мной. Его пресс напрягся, когда он снял обувь и носки и спустил спортивные штаны с бёдер. Я смотрела, как они шлёпнулись на пол, а затем прикусила губу, когда он вышел из них. Затем он предстал передо мной в одних обтягивающих трусах-боксерах.
Я поймала себя на том, что наклоняюсь вперёд, отчаянно желая, чтобы он продолжал.
Он засунул большие пальцы за пояс.
— Всё в порядке, девочка?
— Да, — ответила я сквозь пересохшее горло. Смелость, которая охватила меня раньше, вернулась. — Если ты не снимешь их, я сделаю это за тебя.
Его ноздри раздулись, и он бросил на меня такой пылающий взгляд, что я всхлипнула.
— Как прикажет моя госпожа, — прохрипел он и спустил ткань с бёдер.
Я могла только смотреть, заворожённая видом его мощной фигуры. Он был настоящим мужчиной — каждый дюйм его тела был вырезан и очерчен. Гладкая, золотистая кожа манила меня вперёд, и, прежде чем я осознала это, я прикасалась к нему, проводя руками по его груди и вниз по рельефному прессу.
Брэм стоял неподвижно, позволяя мне исследовать, даже когда его дыхание сбилось, а сердце забилось быстрее. Воздух сгустился, как будто наше совместное вожделение высосало весь кислород из комнаты.
Я остановила своё исследование прямо над его стволом, который толстым и твёрдым покачивался между нами. Я никогда раньше не считала эту часть мужской анатомии привлекательной, но его член был прекрасен. Жёсткая длина была такой же гладкой и твёрдой, как и всё остальное в Брэме, округлый ствол, прорисованный пухлыми венами, которые заставляли новый голод шевелиться глубоко
