киски вокруг моего двигающегося члена. Кожа Брэма на моих губах. Я повернул голову к его шее, дыша как скаковая лошадь, трахая Галину сильнее. Мы трое были как в урагане, наши тела сплелись в тугой узел давления и удовольствия.
Затем она напряглась — минутная пауза, когда наши души балансировали на краю пропасти.
— Кончай, — прорычал я, подзывая её к краю. — Давай, детка. Позволь мне почувствовать, как твоя киска кончает на мой член.
Она повиновалась с пронзительным воплем, обхватив ногами мои бёдра и повиснув на них, пока я стискивал зубы и пытался не упасть в обморок от удовольствия. Вселенная взорвалась за моими веками, и я понял, что зажмурил глаза — пассажир на американских горках, с криком падающий при первом снижении, от которого перехватывает дыхание и наполняет тебя восторгом и небольшим страхом.
Я скатился до самого низа, а затем кончил с приглушенным криком, прижавшись к коже Брэма и ароматной, шелковистой макушке Галины. Именно там, где я хотел быть.
С ними.
Глава 15
Галина
Когда я растянулась в объятиях Брэма, сжимая член Фергуса, я была уверена, что ночь не может стать жарче.
Затем Фергус заговорил надо мной, его дыхание шевелило мои волосы.
— Два варианта, малыш. На спине или на коленях. В любом случае, я трахну твою задницу сегодня ночью.
Моё бешено колотящееся сердце ускорилось. Я чуть не упала в обморок, когда он упомянул трахнуть Брэма ранее. Теперь, когда это действительно должно было произойти, я не была уверена, что смогу это пережить.
Ответный рокот Брэма вибрировал у меня по спине.
— На спине.
Раздался мягкий звук их поцелуя, а затем Фергус прошептал:
— Я буду осторожен, — он откинулся назад и посмотрел на меня глазами, подобными расплавленному серебру. — И как поживает мой маленький дампир? Ты в порядке, девочка?
— Да, — ответила я, у меня першило в горле. Наверное, от крика, поняла я с приливом смущения.
Он потёрся своим носом о мой, прежде чем поцеловать уголок моего рта.
— Твоя киска — это рай. Прости, если я был слишком груб.
— Ты не был, — он был так нежен, что у меня перехватило дыхание.
Его улыбка коснулась моей щеки.
— Я рад. Но завтра тебе будет больно, так что мне придётся утешать себя тем, что я буду играть с твоими великолепными сиськами, пока ты не привыкнешь принимать мой член, — словно для демонстрации, он обвёл кончиком пальца один из моих напрягшихся сосков.
Искры пробежали по моей коже. Боги, он был так же неисправим в постели, как и вне её. Почему это меня не удивило?
Он отодвинулся, а затем Брэм поднял меня, как будто я ничего не весила, и усадил рядом с собой. Я свернулась калачиком на куче подушек у изголовья, чувствуя себя растлённой в своей наготе, моё лоно всё ещё пульсировало, а соски были нежными от пальцев Брэма. Позже я могла бы поразмыслить над тем, как я перешла от платьев длиной до пола к столь наглому выставлению себя напоказ. Прямо сейчас единственное, о чём я заботилась, — это наблюдать за порочно сексуальным зрелищем, разворачивающимся передо мной.
Брэм лежал на спине, обхватив кулаком свой член, который выглядел твёрдым до боли. Его толстый ствол торчал из бёдер, тёмный кончик набух и увлажнялся. Мужчин обычно не описывали как «красивых», но никакое другое слово не отдавало ему должного. Его тело было, попросту говоря, воплощением красоты, от скульптурного лица и широкой груди до рельефного пресса и длинных мускулистых ног. Я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы захотела.
Фергус явно чувствовал то же самое, потому что он опустился на Брэма и завладел ртом другой пары в обжигающем поцелуе.
Моё лоно наполнилось влагой. Я не знала, на что смотреть в первую очередь, поэтому смотрела повсюду, начиная с их сильных челюстей, которые двигались друг против друга в агрессивном проявлении страсти. Как раз в тот момент, когда Фергус, казалось, доминировал, Брэм поднял голову и захватил губы Фергуса провокационным движением языка.
И это был всего лишь их поцелуй.
Их нижние части тел переплелись, их бёдра толкались и тёрлись друг о друга. Судя по тому, как двигался Фергус, он тёрся своим членом о член Брэма — и последний был зажат между удовольствием и агонией, потому что он застонал и впился пальцами в одну из напряжённых ягодиц Фергуса.
Фергёус поднял голову и посмотрел вниз с дьявольской улыбкой, его ямочка была полностью видна.
— Да ладно. Где этот знаменитый контроль МакГрегора? — как только Брэм начал хмуриться, Фергус слез с кровати и подошёл к тумбочке.
Брэм закрыл лицо предплечьем и пробормотал:
— Пошел ты, Фергус.
Я прикусила нижнюю губу, чувствуя растущее сочувствие. В то же время моё тело гудело от возобновившегося желания. В то время как разочарование Брэма было очень реальным, в нём была преднамеренная, щекочущая острота — ощущение, что он и Фергус играли в чувственную игру, которая им обоим нравилась. В другом смысле — и именно от этого у меня перехватило дыхание — они выступали для меня, устроив эротическое шоу, превосходящее всё, что я могла себе представить.
Фергус неторопливо вернулся к кровати с бутылочкой смазки, которую он открыл и побрызгал на свой член, встав на колени между бёдер Брэма.
— Откройся, малыш.
Брэм держал руку на месте, согнув колени и расставив ноги.
— Медленно.
Взгляд Фергуса смягчился, и на мгновение озорство, которое, казалось, всегда танцевало вокруг него, уступило место чему-то такому нежному, что у меня ёкнуло сердце.
— Конечно, — пробормотал он. — Так медленно, как ты хочешь, — он намазал пальцы щедрым количеством смазки и просунул руку между ягодиц Брэма.
На мгновение Брэм напрягся, прижав кулак к глазам. Затем он вздохнул. Его плечи немного расслабились.
— Вот так, — прошептал Фергус. Он не отрывал взгляда от лица Брэма, двигая рукой лёгким, неторопливым движением. Свободной рукой он капнул ещё смазки на анус Брэма. Когда он поправил свои пальцы, засевшие внутри тела Брэма, Брэм задрожал, и когда он наклонился вперёд — возможно, толкая глубже, я не могла быть уверена с моего ракурса — губы Брэма приоткрылись в грубом стоне.
— Вот, — прохрипел Фергус с ноткой триумфа в голосе, как будто он только что что-то обнаружил. Серебристый взгляд, сияющий похотью, он двигал пальцами внутрь и наружу. — Чувствуешь себя хорошо?
— Да, — проворчал Брэм. Он раздвинул ноги шире. — Ещё.
Желание, бурлящее в моих венах, разгоралось всё сильнее. Было что-то невыразимо сексуальное в том, чтобы наблюдать, как
