class="p1">— Нет, — твёрдо сказал я, прижимая его к столешнице. — Нет, пока я не скажу, — я удерживал его руку в ловушке позади него, когда начал толкаться, застонав от горячего сжатия, которое он мне подарил. То, как напрягся его проход по моей грубой команде. Я не стал торопиться, просто сразу включился в бешеный ритм, который качнул его вперёд и вырвал хрипы из его груди. Он сделал символическую попытку вырваться из моей хватки, но мы оба знали, что он не сможет этого сделать, если я ему не позволю.
И, в любом случае, на самом деле он этого не хотел.
Что оставило его согнутым пополам, неспособным ни на что, кроме как лежать там и принимать его траханье. Стоны Фергуса становились всё громче, когда я толкался в его задницу. Когда я изменил угол и ударил его по простате, он перешёл на резкие крики, прижавшись щекой к мрамору. Я был щедр на смазку, и звук моего вхождения в него был восхитительно порочным.
Это подстегнуло меня, сделав всё лучше. Сексуальнее. Я потерялся в ощущении его твёрдого тела под моим. Его тугая задница сжимает мой член. Его аромат корицы и вечнозелёных растений наполняет мои лёгкие. Игра мышц на его спине, когда он поглощал мои толчки. Ритмичные удары моих яиц по его ягодицам.
Мой оргазм накалился, и я вырвался в последнюю секунду и выстрелил ему прямо в спину. Отмечая его самым плотским из возможных способов. Я зарычал, мои бёдра яростно дёрнулись. Казалось, это продолжалось вечно, жемчужные нити спермы окрашивали его потную кожу.
Когда я снова смог говорить, я коснулся его бедра.
— Фергус.
Он что-то пробормотал, уткнувшись в мраморную столешницу.
— Позволь мне кончить, ты, садист.
Прикусив губу, чтобы не улыбнуться, я схватил полотенце для рук и вытер свой беспорядок с его кожи. Затем я заставил его подняться и повернуться ко мне лицом.
Его член покачивался между нами, кончик набух и был влажным.
Я похлопал по стойке позади него.
— Поднимайся, малыш. Спиной к зеркалу.
С разочарованным стоном он приподнялся на мраморе, его член шлёпал по напряжённому прессу.
— Не заставляй меня ждать, — пробормотал он, его глаза были полны огня. Взгляд в зеркало подтвердил, что мои были такими же.
— Не буду, — пообещал я, стягивая его треники с лодыжек и поднимая его ноги так, чтобы его ступни лежали плашмя на стойке, а ноги были широко расставлены. Я зачерпнул остатки смазки с мрамора и размазал её по его члену, заставив Фергуса зашипеть сквозь зубы. Когда я сделал его красивым и скользким, я отступил назад и скрестил руки на груди.
— Погладь его. Напомни мне, что принадлежит мне.
Он сделал, как я сказал, его рука трудилась над его членом прежде, чем я закончил своё предложение. Он выставил себя напоказ, выражение его лица было почти вызывающим, когда он дрочил для моего удовольствия. Его тело было полностью открыто мне, от его великолепного члена до его глянцевой дырочки, всё ещё открытой после моего обладания.
И это было чертовски символично, потому что Фергус всегда был открыт для меня. С самого начала он набросился на меня, громкий, великодушный и абсолютно не желающий, чтобы его игнорировали. Он был подарком. И я не заслуживал его, но я всё равно взял его.
Как я мог не сделать этого?
Его рука порхала вверх и вниз по члену, его взгляд не отрывался от моего. Даже сейчас он ждал меня, готовый отдать больше себя, если я этого захочу.
Моё сердце наполнилось благодарностью, и мой голос стал хриплым, когда я сказал:
— Кончи для меня, Фергус. Прямо сейчас. Дай мне на это посмотреть.
Он выстрелил сразу, его толчки были прерывистыми, когда он намочил руку, грудь, пресс. Его плечи дрожали, грудь вздымалась, дыхание прерывалось. Когда он наклонился вперёд, я был рядом, чтобы поймать его, мои руки обхватили его потную спину. Мы постояли так мгновение, его голова лежала у меня на плече, а ноги свисали со стойки.
Наконец, он вздохнул, его дыхание коснулось моей шеи.
— Это было горячо.
— С тобой всё в порядке? — его сердце всё ещё билось так быстро.
Он поднял голову, и в его глазах блеснуло веселье — и, возможно, немного раздражения.
— Ты всегда беспокоишься, что я не справлюсь с тобой.
— Я больше, — сказал я хрипло. И я не подготовил его так, как следовало бы. Я так отчаянно хотел проникнуть в него.
Он закатил глаза.
— Ну и что? Меня бросает на землю и избивает большой, сильный мужчина? Прогони эту грёбаную мысль, — он сжал мои бицепсы. — Мне нравятся твои мускулы, Брэм. И твой большой член. Я скажу тебе, если это изменится, да?
— Да, — эхом отозвался я и проиграл битву, чтобы не улыбнуться.
* * *
— Так получилось, — произнёс Фергус некоторое время спустя, — я действительно пришёл сюда, чтобы поговорить с тобой, — мы приняли душ и теперь сидели перед камином в моей комнате, положив ноги на кожаный пуфик.
Я оторвал взгляд от пламени.
— О чём?
Он выпрямился, на этот раз посерьёзнев.
— Всё дело в слезах. Гонец, которого мы послали, не вернулся. Я беспокоюсь, что вампиры убили его.
Чёрт. Прошло уже больше недели. Если бы люди Людовика убили нашего посланника демонов, мне пришлось бы отвечать перед Разротом. Они были одним из немногих племён, которые могли сойти за людей, и у них не было проблем с посещением земного плана в поисках мести. Даже если бы они не винили меня, они могли бы потребовать удовлетворения от вампиров.
Я выругался.
— Я должен был сам пролить эти чёртовы слёзы. Если из-за этого начнётся межвидовая война, мы можем ожидать визита Найла, — поскольку Кормак большую часть времени не работал, пара короля занималась повседневными делами двора. И в отличие от Кормака, его ум был острым, как гвоздь. А ещё он был наполовину ведьмаком и чертовски страшен, когда злился.
Я знал это лучше, чем большинство.
— У Найла полно забот, — сказал Фергус, его серебристый взгляд был острее, чем он, вероятно, осознавал. — Кроме того, мы только что нашли нашу пару. Ни один из нас не был в том состоянии, чтобы совершить это путешествие.
В его словах был смысл. Расставание с Галиной до того, как мы укрепили нашу связь, было бы пыткой. Найл — и любой другой дракон — понял бы это.
Но всё ещё оставались вопросы без ответов. Главный из них: где были слёзы? Если они не добрались до Кровносты, отец Галины, скорее всего, был
