Читаем без скачивания По следам Добрыни - Анатолий Членов

Иной раз можно прочесть, что норманская теория – плод злонамеренных происков ученых-немцев XVIII века. К сожалению, это не так. Первоисточник научного норманизма и построенных на нем политико-пропагандистских вымыслов кроется в самой русской летописи. Их первоисточник – летописная варяжская теория!

То, что говорится в летописи о различных мнимых благодеяниях варягов, не случайная обмолвка. И не святая истина, простодушно зафиксированная летописцами. Это стройная, продуманная система подтасовки информации. Это – теория права Варяжского дома на русский трон!

Как мы уже могли убедиться, русская история в династических целях подверглась в летописи сознательной и последовательной фальсификации в проваряжском духе. А в «анти» – каком? В антидревлянском? Безусловно. В антинародном? И это определение (как и еще немало других) будет в большой мере верным. Но доминантой фальсификации было, увы, то, что летописная версия – антирусская!

Именно русская летопись и выставляла русский народ неспособным к созданию государственности, созданной будто бы варягами. И не будет преувеличением сказать, что варяжская теория летописи принесла русскому народу многие бедствия.

Разумеется, это не означает, будто летопись лишена ценности как исторический источник. Напротив, она ценный источник, истинный кладезь информации! Надо уметь отделять верные сведения от версий, от династических мифов – это просто разные вещи. И еще надо помнить, что в вопросе права на престол версия в любой монархической хронике мира нейтральной не бывает.

Глава 5. Древлянская земля

Таинственная земля. Итак, Любеч, Коростень и Игоревка позади. Родной город Добрыни, места, связанные с судьбой его героического отца, рассказали нам чрезвычайно много. Преобразился и облик так очерненной в летописи Древлянской земли. На месте мнимого края полудикарей и неисправимых смутьянов появилось могучее княжество со своей земельной думой, своим «небесным князем» Даждьбогом, своей сильной армией и конституционной теорией, передовой не только на Руси, но и во всей тогдашней Европе. И со своей династией, которая в 945 году буквально перевернула судьбы Руси, а в 980 году совершенно очевидно завоевала престол и власть во всей державе и осталась навеки любимицей былины.

Но мы стоим перед новой загадкой. Как же эта таинственная земля могла выдвинуться в авангард боев за русскую свободу, если летопись создание державы приписывает исключительно Варяжскому дому и Полянской земле? Откуда у княжества Древлянского взялись для этого силы? Велико ли оно было? Есть ли у него своя история до драматических событий X века? И что вообще она собой представляла, Древлянская земля?

Что еще о ней нам сейчас известно?

Словом, мое путешествие на родину Добрыни продолжается.

Древлянские города X века. О Древлянской земле известно не так уж и мало. Прежде всего, уже в X веке в ней было несколько городов. В 946 году, рассказывает летопись, древляне после неудачного сражения отступили и затворились в своих городах.

Сражение (места его, к сожалению, летопись не указывает) было следствием того, что Ольга, собрав свежие силы, пошла в 946 году на Древлянскую землю походом. Из чего, в свою очередь, следует, что в 945 году отец Добрыни, хотя у него и не хватило сил для прямого удара на Киев, сумел очистить от вражеских войск все свое княжество. Только в 946 году Ольга сумела добиться перелома в военной кампании. Для начала – переноса войны опять на древлянскую территорию.

В каких же своих городах заперлись древляне? Информация об этом содержится в статье 946 года. Стараясь побудить Коростень к сдаче, Ольга говорит: «Ведь все ваши города уже сдались мне». Слово «все» в этом контексте определенно означает, что городов в Древлянской земле уже в X веке было несколько. Эта деталь снова подтверждает, что речь идет вовсе не об отсталом княжестве, а об одном из передовых. Сведения эти означают еще и другое: древляне, потерпев в 946 году неудачу в бою, вовсе не побежали, как уверяет летопись, а отступили в полном порядке и, опираясь на свою систему крепостей, перешли к тактике затяжной обороны. Тактика эта оказалась весьма успешной, ибо осада малых древлянских городов вынуждала войско Ольги распылять силы и отвлекала от осады Коростеня. Прежде чем Ольге удалось принудить все малые города к капитуляции (видимо, на мягких условиях), прошло, очевидно, немало времени, что, в свою очередь, повлияло и на готовность Ольги к переговорам с Малом, и на ее уступчивость в этих переговорах. (Кстати, никаких массовых казней рядовых древлян Ольга не устраивала. Вероятно, соблюдение приличий буквально принудило ее казнить несколько человек, лично привязывавших Ингвара Хрёрексона к двум березам.)

Ясно, что княжество, имеющее несколько городов, строит их не во время восстания, а загодя. То есть оно обладало задолго до 945 года целой системой крепостей, эшелонированной в глубину. Система служила княжеству одним из гарантов его свободы и, в частности, позволила Малу отказать Игорю в 944 году в древлянских полках для второго похода на Византию, не опасаясь немедленного военного удара с его стороны. Более того, видимо, без этих городов (слово «город» тогда означало «крепость», «поселение, огороженное стеной») не уцелели бы ни Древлянский дом, ни Древлянская дума, хотя их резиденцией был неприступный Коростень. Трудно представить себе сильное княжество с одной-единственной крепостью.

Все это явствует из скрытой информации летописи. Сведения о древлянских городах хоть и скупы, но весьма содержательны. Однако имена малых древлянских городов летопись умышленно замалчивает. Но здесь на помощь снова приходит информация былины. Среди владений знакомого нам уже Олега Древлянского (то есть при жизни Добрыни) былина упоминает города Гурчевец, Крестьяновец и Ореховец. Наука установила, что это несколько искаженные за века имена трех древлянских городов – Овруча, Коростеня и Олевска. (Крупный вклад в эту расшифровку внес академик Рыбаков, но начата она была еще в прошлом веке Бессоновым, первым комментатором новооткрытых былин в знаменитом сборнике Рыбникова.)

Подобно Коростеню, Овруч и Олевск существуют и поныне. Овруч лежит севернее Коростеня, Олевск – северо-западнее. Никаких зданий или руин X века там не сохранилось (да и не могло сохраниться на открытом воздухе, ибо здания те были деревянными). Овруч, по летописным данным, был столицей Олега Древлянского. Это вполне гармонирует не с мнимым сожжением Коростеня (которым Олег Древлянский как ни в чем не бывало владеет как городом), а с его действительным развенчанием в 946 году. В науке эти три города иногда именуются из-за их расположения «треугольником древлянских городов».

Три города X века, известные нам поименно в одной земле, – это много или мало? Для той эпохи – определенно много. Ибо летописи называют до конца X века поименно только 22 русских города (хотя на деле их было гораздо больше), а число земель в державе составляло тогда около дюжины.

Малин. Живым подтверждением тому, что древлянских городов X века было больше, чем названные три, служит четвертый, известный нам поименно. Это Малин. Имя его не называет ни летопись, ни былина, но он также существует и поныне. Этот маленький городок на левом, западном берегу реки Ирши расположен юго-восточнее Коростеня, по дороге на Киев. Лежит Малин в 50 километрах от Коростеня и в 100 километрах от Киева, то есть вдвое ближе к Коростеню, чем к Киеву.

Никаких древних зданий и укреплений в городе не сохранилось, да и рельеф местности здесь не такой «говорящий», как в Коростене или Любече. Есть лишь городище, исследуемое археологами. Зато большую информацию дает нам, во-первых, географическое положение Малина и, во-вторых, само его название.

В Малине по сей день живо предание, что город заложен Малом Древлянским, что неудивительно, ибо имена эти явно взаимосвязаны, а лежит город несомненно на территории Древлянской земли. Он явно служил когда-то форпостом на дальних подступах к Коростеню, дополняя систему Олевска и Овруча (в летописи Овруч именуется «Вручий») с третьей стороны. А основа «мал» в имени города говорит о том, что он не мог быть основан позже княжения Мала.

И в предысторию восстания 945 года Малин вписывается отлично. Крепость заложена на прямом пути на Киев, однако так, что от нее до Киева вдвое дальше, чем до Коростеня. Серьезный шаг к укреплению обороны Коростеня? Безусловно. Но не прямой вызов Игорю, способный повлечь за собой немедленное вторжение. Вот если бы Малин был заложен в 100 километрах от Коростеня и в 50 километрах от Киева, тогда это выглядело бы как вызов и подало бы Игорю повод к вторжению. Будь крепость даже ровно на полдороге, и то Игорь мог бы придраться и нанести удар. Но при такой системе расстояний, какая есть на самом деле, декорум отношений вассала к сюзерену полностью соблюден.