дойти, — возмутилась я.
Он на мгновение остановился, взглянул на меня.
— Так быстрее, — коротко ответил он и продолжил путь.
Мы спускались этаж за этажом. Первый занимал поликлинический блок, второй — детское отделение, третий — взрослое. Каждый шаг отдавался в моём теле лёгкой вибрацией, и я невольно вцепилась в его плечо, чтобы не упасть.
Наконец Давид усадил меня в машину.
— Сейчас вернусь, — бросил он и направился обратно в здание.
Мне ничего не оставалось, кроме как сидеть и ждать. Через пару минут я увидела его в компании полицейского. Они о чём-то говорили — слишком далеко, чтобы разобрать слова, — но по жестам было ясно: это не случайный разговор. Оба посмотрели в мою сторону, затем попрощались и разошлись.
«Они в хороших отношениях», — мысленно отметила я. И ещё кое-что: после этой встречи Давид стал ещё напряжённее. Он сел в машину, не говоря ни слова, завёл двигатель — и мы тронулись с места.
Тишина в салоне давила. Я искоса взглянула на его профиль: сжатые губы, взгляд, устремлённый строго вперёд, пальцы, крепко сжимающие руль. Что он узнал от полицейского? Связано ли это с той женщиной, которая напала на меня?
— Уже узнали, кто она? — я решила первой нарушить молчание. Мне отчаянно нужны были ответы — те, что сама я найти не могла.
— Что?
— Я спрашиваю, установили ли личность той женщины? — повторила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.
— Сегодня или край завтра будет известно. Запрос отправлен. Ты точно не знаешь её? — он снова посмотрел на меня — пристально, изучающе, будто пытался разглядеть ложь в моих глазах. Явно не верил, что я видела её впервые.
— Я её не знаю. Правда, — я повернулась к нему, стараясь вложить в голос всю искренность, на которую была способна. — Думаешь, если бы знала, то не сказала?
— Мало ли… — бросил он равнодушно.
Я возмущённо отвернулась и уставилась в окно. Пейзаж за стеклом размывался — то ли из-за скорости, то ли из-за подступивших к глазам слёз обиды.
— Что «мало ли»? Почему ты мне не веришь? — мой голос дрогнул, но я не стала этого скрывать.
— Я никому не верю, — коротко отрезал он.
— Ты меня даже не знаешь, чтобы делать такие выводы! — я резко повернулась к нему.
Давид холодно усмехнулся:
— Что тебя связывает с Денисом?
— А при чём здесь он? — я почувствовала, как внутри закипает раздражение.
— Не надо отвечать вопросом на вопрос. Ну так? — его тон стал жёстче.
— Просто друзья, знакомые, — я пожала плечами, стараясь выглядеть безразличной.
— Просто? — он скептически приподнял брови.
— Да! Что смущает? — я повысила голос.
— Нет, ничего. Просто сомневаюсь, что он научился дружить с женщинами.
Я решила перевести тему — его недоверие начинало выводить меня из себя:
— Ты же в хороших отношениях с участковым? Он сразу позвонит, как будет известна хоть малейшая информация?
— Обязательно позвонит, — кивнул Давид.
— Как я понимаю, это он был в больнице?
— Да.
— Ммм… А ты кем работаешь? — я постаралась задать вопрос как можно непринуждённее.
— Лесником, — ответил он без паузы, будто заранее подготовил этот ответ.
— А живёшь тоже в лесу? — не удержалась я от лёгкой иронии.
— Иногда, — он бросил на меня короткий взгляд, и в нём ясно читалось: «Ты достала меня вопросами».
Я притихла, уставившись в окно. В салоне повисла напряжённая тишина. Мысли крутились вокруг одного: «Почему он помогает, раз ему так неприятно моё общество?»
Тишину потревожил резкий звонок его телефона. Давид бросил короткий взгляд на экран, он включил гарнитуру и начал отвечать — лаконично, односложно. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметила, как чуть напряглись скулы, а пальцы сильнее сжали руль.
Закончив разговор, он задержал взгляд на мне — оценивающе, будто заново взвешивал все «за» и «против», — и положил трубку.
— Сенина Алёна, — произнёс он ровным, бесстрастным тоном.
— Что? — я невольно выпрямилась, вслушиваясь в каждое слово.
— Знакомо имя?
Я задумалась, перебирая в памяти все знакомые имена и фамилии. Ничего не откликалось.
— Впервые слышу, — покачала я головой, глядя на него. — Ни разу не сталкивалась с этим именем. А кто она?
Давид чуть прищурился, будто пытаясь прочесть в моём выражении лица лгу я или нет. Секунды тянулись мучительно долго — я чувствовала, как под его взглядом внутри нарастает напряжение.
Наконец он слегка расслабил плечи и коротко кивнул:
— Ну хорошо, допустим, ты её не знаешь.
«Допустим… — мысленно повторила я. — Какой смысл доказывать человеку, если он всё равно не поверит?»
— Её направили на психиатрическое освидетельствование, — продолжил Давид, плавно снижая скорость перед поворотом к моему дому. — Всё указывает на то, что с головой у неё не всё в порядке. Надеюсь, больше у неё не получится ничего провернуть. Как с той ручкой… Она целенаправленно это сделала, словно знала, что ты находишься в больнице.
— Я тоже на это надеюсь, — поёжившись, ответила я. — Не очень приятно, когда на тебя нападают — и даже не знаешь из-за чего…
Машина затормозила у дома. Во дворе бегали мои девочки — они тут же замерли, заметив подъехавший автомобиль, и с любопытством уставились на нас. Старшая прикрыла глаза ладонью от солнца, пытаясь разглядеть, кто сидит внутри.
Давид взял в руки телефон. Я уже собралась открыть дверь, но он остановил меня:
— Подожди минуту, — произнёс он и протянул мне экран. — Знаешь его?
Я взглянула на фото — и кровь отхлынула от лица. В груди всё сжалось, дыхание перехватило.
— Откуда? Как? — начала заикаться я, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Знаю. Это… Это…
Глава 19
Я смотрела на фото, слова застряли в горле. На нём — та самая неадекватная, которая пыталась меня убить… И — Лавров. Каким, чёрт возьми, боком? Они стояли рядом, в обнимку, оба довольные, улыбались в камеру. В груди всё перевернулось.
— Так ты знаешь, кто это? — снова обратился ко мне Давид, внимательно следя за моей реакцией.
— Это мой бывший муж. Ну, то есть пока ещё муж, но развод уже на подходе, — я сглотнула, пытаясь уложить в голове увиденное. — Я ничего не понимаю… Совсем ничего… — закрыла лицо руками, словно это могло помочь разобраться в происходящем. Внутри всё дрожало, мысли путались, а картинка на экране телефона будто отпечаталась перед глазами.
— Очень интересный поворот, — произнёс Давид ровным тоном.
— Это не поворот, это русские горки какие-то! — выдохнула я, чувствуя, как подступает комок горечи. — Что-то меня подташнивает… — я откинула голову назад и начала жадно вдыхать воздух, пытаясь унять головокружение.
— Скорее всего, реакция на стресс, — спокойно
