отвлечь её.
Она молчала. Я повторила вопрос, уже громче:
— Куда мы идём?
— Заткнись, — отрезала она. — Твоя судьба решится сегодня.
Холод пробрал до костей.
— Я вот не пойму, что я тебе сделала?
Она только усмехнулась.
— И вижу тебя в первый раз. Где я могла перейти тебе дорогу, просто ума не приложу!
— Нужно быть более осторожной в выборе мужчины.
— Мужчины? Какого? — сердце пропустило удар. Неужели Денис? — Ты из-за Дениса, что ли?
— Какой, к чёрту, Денис? — зарычала она.
— Тогда я не знаю, какого мужика ты имеешь в виду. Будь так любезна, просвети! А то вдруг выйдет так, что моя жертва будет напрасна.
— Ты ответишь! — её пальцы сжались на моём плече. — Я видела вас вместе. Точно не как друзей.
— Да кого? — я пыталась выиграть время, лихорадочно перебирая в голове варианты.
— Тебя и Стаса.
— Я не знаю никакого Стаса!
— Это был он!
— Ладно, может, это был Стас, — я заставила себя говорить спокойно, хотя внутри всё трепетало. — Но, может, это не я была всё-таки? И ты спутала меня с другой женщиной?
— Нет. Я следила за тобой.
Мы приближались к заброшенной ферме. В ночи она казалась зловещей: покосившиеся, когда-то белые стены теперь встречали нас облупившейся штукатуркой и побелкой. Местами зияли дыры. Полуразрушенная крыша открывала вид на тёмное и беззвёздное небо.
Двери отсутствовали — чего не скажешь о характерном запахе. Он, казалось, въелся даже в землю и чувствовался за сотню метров. За столько лет, что ферма не эксплуатировалась, он так и не выветрился.
Чем ближе мы подходили, тем сильнее моё тело сковывал страх. Но нельзя сдаваться так просто: мне есть ради кого жить. Так что я буду отбиваться.
Она толкнула меня во внутрь здания. Я упала на грязный пол, больно ударившись коленом. В нос тут же ударил затхлый запах сырости и гнили — казалось, сама тьма этого места пропитана отчаянием. Медленно поднялась, не сводя глаз с женщины. Она стояла в проёме.
— Не подходи, — хрипло бросила я, отступая вглубь помещения. Голос дрожал, но я старалась придать ему уверенности. — Что ты хочешь от меня?
Она шагнула внутрь, словно отрезая последний путь к спасению. Женщина щёлкнула зажигалкой — огонёк осветил её лицо: бледное, с тёмными кругами под глазами, искажённое какой-то дикой улыбкой.
— Ты всё ещё не поняла? Ты разрушила мою жизнь.
— Я? — я невольно отступила к стене. — Я тебя в первый раз вижу!
— Зато я тебя знаю. И знаю, что из-за тебя меня бросил Стас. Он был моим. У нас было столько планов, а ты всё испортила! Ты помешала моему счастью!
Внутри всё похолодело. Теперь кое-что встало на свои места — её одержимость, слежка, эта безумная погоня. Но одно не сходилось:
— Послушай, я правда никогда не встречалась ни с каким Стасом, — я старалась говорить спокойно, взвешивая каждое слово. — Возможно, он вообще не Стас.
— Врёшь! — она резко бросилась вперёд, но я успела отскочить в сторону. — Три месяца назад я видела вас вместе у кафе «Афелия». Ты смеялась, он держал тебя за руку.
— Да не была я не в каком кафе! — быстро проговорила я, лихорадочно пытаясь вспомнить где я была три месяца назад, но без результата.
Женщина замерла на мгновение, затем резко протянула руку в сторону и начала шарить по стене. В тусклом свете луны она нащупала что-то — то ли лопату, то ли вилы, в темноте не разобрать. Схватив орудие, она медленно начала приближаться ко мне, её силуэт зловеще вырисовывался на фоне проёма.
— Так это тебя я видела на дороге возле леса?
— Да, но это уже не важно.
— У озера в кустах тоже ты была? Знаешь, так себе у тебя способности к маскировка под местность.
— Если бы я не хотела, то ты бы не увидила меня.
Я попятилась, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Сердце бешено колотилось, а в горле пересохло.
— Получается, ты и в городе за мной следила? — мой голос дрожал.
— А ты думаешь, я случайно тут оказалась? — она рассмеялась, и этот смех прозвучал как скрежет металла по стеклу.
— Я не замечала, — прошептала я, отступая ещё на шаг.
— Ещё бы! Сказалась правильно выбранная работа, — в её голосе звучала ядовитая гордость.
— И кем же ты работаешь? — я пыталась выиграть время, лихорадочно ища выход.
— В театре гримёром, — она сделала ещё шаг вперёд.
— Очень интересно, — я нервно сглотнула, пытаясь скрыть страх за насмешкой. — Под что ты маскировалась — под кустик или столбик, на который писают собачки?
Её лицо исказилось от ярости. Глаза сверкнули безумным огнём, а губы искривились в зверином оскале.
— Ты пожалеешь об этих словах! — прошипела она.
В тот же миг она ринулась на меня с диким рыком, напоминающим рёв бешеного зверя. Я отпрянула, но моя нога чуть не угодила в тёмную пропасть — провал в полу.
Внезапно кто-то резко дёрнул меня за руку. Я потеряла равновесие и полетела в сторону. Острая, пронзительная боль взорвалась в правой ноге — кажется, я подвернула её при падении.
— А-а-а! — не сдержавшись, закричала я, хватаясь за лодыжку. Дыхание сбилось, слёзы навернулись на глаза, но я заставила себя посмотреть вверх.
Тьма давила со всех сторон, а боль в ноге пульсировала в такт бешеному стуку сердца. Надо мной возвышался мужской силуэт. Со стороны доносились стоны и глухие удары: видимо, та женщина угодила в яму.
— Я вызвал участкового, — его голос прозвучал низко и уверенно, разрезая тишину. Он протянул руку. — Давайте я помогу вам.
— Спасибо, но я сама справлюсь, — я стиснула зубы и сделала усилие, чтобы подняться. Но не смогла — острая боль пронзила ногу, заставив вскрикнуть и я упала обратно на холодный, пыльный пол, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слеза.
Из ямы доносился отборный мат — сумасшедшая отчаянно пыталась выбраться, но тщетно. Мужчина подошёл ближе, посветил телефоном вниз.
— Вы там живы?
В ответ посыпались проклятия, полные ярости.
Он вернулся ко мне. В тусклом свете экрана телефона я успела разглядеть черты его лица: чёткие линии скул, тёмные брови. Не дожидаясь ответа, он осторожно подхватил меня под спину и колени и перенёс к чему-то, напоминающему старую скамейку. Я вскрикнула, когда случайно оперлась на больную ногу.
— Разрешите, я посмотрю вашу лодыжку? — он присел рядом.
— Вы что, врач?
— Нет, но я могу понять, нет ли чего серьёзного.
— И чем же вы сможете мне помочь? — я всё ещё сопротивлялась.
Он не ответил. Осторожно, коснулся моей лодыжки, начал аккуратно ощупывать. Его прикосновения были уверенными,
