представляешь, я, оказывается, притягиваю неприятности на пятую точку как магнит, — попыталась я отшутиться.
— Я, конечно, рад твоему оптимизму. Но сейчас не тот момент, — Денис нахмурился, внимательно вглядываясь в моё лицо.
— Это совсем не оптимизм, скорее наоборот, — горько усмехнулась я.
— Так ты расскажешь, что случилось после того, как я оставил тебя одну? — он присел на край кровати.
Я закатила глаза, но коротко пересказала события: про заброшенную ферму, про неадекватную женщину, про её настойчивые вопросы о каком-то Стасе…
— Она твердила про какого-то Стаса, — произнесла я, потирая виски.
Денис нахмурился, задумчиво потер рукой подбородок.
— Так. Я привёз тебе мобильник. Набирай родителям сначала, а то они с ума сходят. Потом звони своему начальнику и говори, что ты на больничном с завтрашнего дня.
— Я как раз это и хотела сделать, но спасибо за беспокойство, — я слабо улыбнулась.
— Ты мне не безразлична, — он наклонился и заглянул в глаза. На мгновение мне захотелось просто уткнуться ему в плечо и забыть обо всём случившемся.
— Ну очень подходящий момент для признаний, — тихо ответила я, стараясь скрыть, как сильно меня тронули его слова.
У него зазвонил телефон. Взглянув на экран, Денис резко поменялся в лице — тревога сменилась чем-то более острым.
— Ты пока своим позвони. Мне нужно ответить, — он нервно встал и вышел из палаты, прижимая телефон к уху и понижая голос до шёпота.
Я набрала номер мамы. Успокоила, что со мной всё в порядке — только растяжение, ничего серьёзного. Мама всхлипнула в трубку, но, кажется, немного расслабилась. Затем позвонила начальнику. Он был не очень рад, что его побеспокоили в выходной, но информацию принял и даже пожелал скорейшего выздоровления. «Мило с его стороны», — подумала я.
Взгляд невольно скользнул к двери, за которой исчез Денис. Что за звонок так его встревожил? В висках застучала мысль: «Он что-то скрывает». Из приоткрытого окна доносилось щебетание птиц — слишком жизнерадостное для моего состояния. Рядом, всё отчётливее, раздавался сигнал приближающейся скорой. Он нарастал, смешиваясь с тревожными голосами внизу. Я вслушивалась, пытаясь разобрать слова, но звуки расплывались, превращаясь в неразборчивый гул. Через какое-то время всё стихло, оставив после себя лишь звенящую тишину.
Вернулся Денис. Сел рядом и осторожно положил ладонь на мою руку. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел.
Дверь резко распахнулась, и в палату вошёл лечащий врач. Бросил короткий взгляд на Дениса, потом обратился ко мне:
— Доброе утро. Жалобы кроме ноги есть? — он сел на стул и пододвинулся ближе к кровати, доставая блокнот.
— Нет, — я отрицательно мотнула головой.
— Тогда сегодня ближе к вечеру вас выпишут. Не вижу смысла держать здесь из-за растяжения.
— Согласна с вами. Полежать я и дома могу. Не буду занимать место — есть те, кому оно нужнее, — я постаралась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
— Как та, которую привезли. Рука в крови. Вены перерезала? — вмешался Денис.
Врач посмотрел на него с лёгким недоумением:
— Да, привезли девушку с воткнутой шариковой ручкой в руку.
— Ручка в ручке — усмехнулась я, пытаясь разрядить обстановку.
— Это девушка, которая воткнула себе шариковую ручку в кисть руки, — сухо пояснил врач.
Я понимающе кивнула. Видимо, у врача совсем отсутствует чувство юмора — или он просто слишком устал.
— Больничный я открыл. У вас лёгкое растяжение, целостность связок не нарушена. На приём подойдёте через неделю ко мне или по месту жительства. Рекомендации я вам напишу. Но самое необходимое — это не напрягать ногу, тугая повязка и холодные компрессы. После обеда вас смогут встретить? — он поднял глаза на меня.
Я вопросительно посмотрела на Дениса. Он уверенно кивнул:
— Я тебя отвезу до родителей, а потом вернусь в город.
— Вот и прекрасно, — ответил врач.
В этот момент в палату заглянула медсестра:
— Можно вас? — обратилась она к врачу.
— Да, конечно, я уже закончил. После двенадцати подойдёте на пост к медсестре, — направляясь к выходу, сказал он мне.
— Я поняла. Спасибо.
— Тааак, — заискивающе заговорил Денис, снова сокращая дистанцию между нами. — Теперь моя очередь осматривать больную. На что жалуетесь?
— Меня уже осмотрели. И твоего вмешательства не нужно пока, — я выставила вперёд руку, чтобы остановить его напор. Внезапная боль пронзила ногу, и я не сдержала вскрика. Денис тут же отпрянул с виноватым лицом:
— Прости, пожалуйста…
В его кармане завибрировал мобильник. Он посмотрел на экран, потом на меня, потом снова уставился в телефон. Скулы на лице напряглись, а взгляд стал отстранённым.
— Мне нужно срочно уехать, — произнёс он глухо. — Ты сможешь добраться сама?
— Что-то серьёзное? Минуту назад ты никуда не собирался. — я всмотрелась в его лицо, пытаясь уловить хоть намёк на ответ.
— Дела появились, — коротко бросил он.
— Рассказать о своих делах не хочешь? — Пока не могу. Позже объясню всё.
— Очень странные перемены. Но если нужно, то езжай. Закажу такси, — я старалась говорить спокойно, но внутри всё сжалось от тревоги.
Денис встал и отошёл к окну. Повисла минута тяжёлого молчания, в которой каждый думал о своём. Воздух будто сгустился, наполнившись невысказанными вопросами.
Тишину нарушило появление Давида. Он вошёл так же бесшумно, как и появился в моей жизни вчера ночью.
— Алина, ещё раз здравствуй. Мне врач сказал, что тебя сегодня выписывают. Я могу подвезти, — его голос звучал ровно, но в глазах читалось то ли забота, то ли скрытый расчёт.
Я на мгновение замерла, переводя взгляд с Дениса на Давида и обратно. В голове пронеслось: «Мне кажется, или вокруг меня уже слишком много мужчин?»
В этот момент Денис резко повернулся. Их взгляды встретились.
— Ты? — удивлённо уставился на него Денис, и его голос дрогнул.
— Неожиданная встреча, — ухмыльнулся Давид, но в этой ухмылке не было веселья.
Напряжение нарастало. Они смотрели друг на друга — пристально, оценивающе. Ни один не отводил взгляда — ни Давид с его ледяной выдержкой, ни Денис с внезапно проступившей на лице жёсткостью. Больше не произнося ни слова, они замерли в этом безмолвном противостоянии, и мне стало не по себе.
— Вы знаете друг друга?! — мой голос прозвучал громче, чем я ожидала, разрывая густую тишину. Вопрос повис в воздухе.
Денис слегка прищурился, но промолчал. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак, потом разжались — едва заметный признак внутреннего напряжения.
Давид же чуть склонил голову набок, изучая Дениса, будто решал, стоит ли отвечать. Уголок его рта дрогнул, но усмешка так и не оформилась.
— Было дело, — наконец бросил он коротко, не отрывая взгляда от Дениса. — Давно и не слишком приятно.
— «Было дело»? — переспросила я, переводя
