В общем, она говорит:
— Заголяйтесь, — а укольчики в зад.
Я аж покраснел весь до пяток. Говорю:
— Может, ну его?
А она смотрит так строго, встаёт. И халатик на ней этот белый, коротенький. И ножки из под халата торчат. Шприц держит, командует:
— На кушетку ложитесь, и спускайте штаны.
Я ощутил, как твердею… Прилёг, чтобы скрыть. Она мажет ваткой, а я аж весь мурашками покрываюсь!
Она расценила по-своему. Говорит мне:
— Не бойтесь.
— А я, — говорю, — Не боюсь. Я стесняюсь!
— Чего? — вопрошает.
— Того, — отвечаю, — Что не пристало такому созданию, как вы, медсестричка, созерцать неприглядные части тела мужские.
Она хихикает, а сквозь смех пытается быть серьёзной.
— Я привыкла, — говорит.
Ну я завязал разговор:
— Как же вас занесло-то в медсёстры?
Слово за слово, договорились встретиться после её работы. Прогулялись по скверу вокруг санатория. Я колечко-то снял накануне. Чтобы не потерять. Пальцы иссохлись, пока держал руку в гипсе. В общем, случилось у нас с ней в тот год! И не раз, и не два. А раз десять, наверное.
Она молодая была. Не хотел её портить. Но и устоять не мог! Тело юное, пылкое. Просится взять. У неё до меня всего-то один парень был, да и тот дал мне фору. Так что я впечатлил медсестричку по всем пунктам. Когда рассказал, что женат, она плакала. Прогоняла. Грозилась уйти.
Но осталась в санатории. И на следующий год я нашёл её там же. Путёвку выбил, буквально выгрыз зубами. Решил, что поеду туда. Попрощаться. А то как-то неловко всё вышло в тот раз…
Ну, в общем, попрощались мы. Не раз, и не два. А раз десять! Она уже с опытом. Говорит:
— Меня замуж зовут. Наш главврач.
А я отвечаю:
— Иди!
Она в слёзы. Говорит:
— Скучать буду!
Я тоже скучал по ней. Первое время. А потом успокоился. Олюшка как раз забеременела. У нас Катюха родилась. И я решил, что больше никогда и ни за что не пойду налево. У меня и в мыслях не было разводиться тогда, уходить от жены и от сына. Что я, больной на всю голову? Ольга не знала. И не узнала бы! Я соблюдал свой завет. До тех пор, пока не встретил Анжелку…
Я сам не пойму, с чего меня прёт от неё. По факту ни рожи, ни кожи. Худосочная, талии нет. Бюстик снимешь и тискать-то нечего. Что-то другое, снаружи невидное. Химия, блин! Да и только.
Анж сопит, утыкается носом в подушку. Я подвигаюсь, чтобы ей было удобнее спать. Пусть поспит. Пусть ещё побудет рядом немного. Скоро расстанемся… Чёрт!
На кого я действительно зол, так это на ту блядь с обочины. Если бы не она, то жил бы нормально сейчас. Тогда, кстати, ехал к Анжелке! Но наши еженедельные потрахушки сорвались. У неё ЭТИ дни начались раньше срока. У меня — «динамо»! Я уже настроился на секс. А тут эта, «попутчица». С виду такая, нормальная, вроде не скажешь, что шлюха. Я думаю: «Разик попробую! Может чем удивит?» Вот она и удивила…
Анжелка толкает меня в бок коленкой:
— М-м-м, Жень, не храпи!
Усмехаюсь. Сама же храпит, а меня упрекает. Поднимаюсь. Решаю пойти покурить. На часах уже полночь. Пускай до утра остаётся. Михон у неё уже взрослый. Сам ночует, не пойми где! У нас, кстати, с ним отношения норм. Лучше, чем с собственным сыном.
Я выхожу на кухню. Открываю пошире форточку. Держа сигарету в зубах, поджигаю её. Чёрт! Андрей не простит. Даже если Ольга простит, то он — нет. И как теперь с этим жить? Я не знаю.
Мой смартфон на столе вниз экраном. Всё время кладу его вниз. Думаю: «Вот так подойду однажды, возьму его в руки, а там — сообщение от Дрюни. Что-нибудь, типа: «Па, ну ты как?». Но на экране опять ничего. Пустота.
Захожу в приложение. Соцсеть предлагает подарки. Выбираю корзину с цветами. В получателях Ольга. Нажимаю «отправить» и жду. А чего? Непонятно.
У неё на страничке другая фотография. Прежнюю я делал. Ну, ясно, почему удалила! Я открываю и внимательно, долго, смотрю на неё. Глаза чуть усталые, тёмные. Волосы волнами возле лица…
«Олюшка», — выдыхаю табачные струи в окно. Представляю себе, как она спит на нашей постели, одна. Как сжимает руками подушку. И становится больно! И хочется выгнать Анжелку сейчас! Так и сделаю…
Я поднимаюсь. Гашу сигарету. Иду в комнату. Представляю, как сейчас растолкаю её. И скажу:
— Уходи!
Пускай катится. Дрянь! Это она всё испортила. Это из-за неё весь сыр-бор.
В комнате тихо. Свет из окна и лёгкий дымок телевизора. Анжелка лежит на постели уютным комком. В одеяло закуталась так, что не видно лица.
Я сажусь на постели. И вся решимость моя улетучивается в тот же момент. Одна ступня её торчит наружу. Она зацепилась за простынь заклёпкой от джинсов и не может нырнуть в одеяло. Холодная, словно ледышка!
Я осторожно её отцепляю. Чтобы не будить. Почувствовав это, Анжелка тут же подтягивает ногу, прячется вся, целиком. И дрожит.
Она — мерзлячка! А я наоборот, даже зимой привык укрываться чем-нибудь тонким. Достаю из шкафа второе, шерстяное одеяло. Накрываю её сверху. Вот так-то лучше. А сам ложусь рядом, в носках. Ладно, пускай поспит до утра! Не гнать же её, на ночь глядя?
Глава 19
Оля
Моё появление на работе сегодня произвело эффект разорвавшейся бомбы. Гена выпал в осадок, когда я вошла! Застыл с разинутым ртом. Зацепился халатом за микроскоп и чуть его не опрокинул. «Опытный образец» соскользнул и плюхнулся на пол.
— Иди! Добывай новый, — вздохнула я и поставила на стул свою новомодную сумочку.
Ботинки, хоть и на шпильке, но очень удобные. А платье, как будто его шили специально для меня. Под ним, соответственно, боди. Наверное, я теперь его вообще не сниму? Буквально сроднилась с этим изяществом производства итальянских дизайнеров. Всё же девочки в бутике — молодцы! Знают, что посоветовать.
Гена принялся подбирать с пола «останки». Размазывать, то бишь!
— Это всё ты виновата, — сказал он, поднявшись.
— Почему это? — недоумевающее похлопала глазами. Кстати, ресницы накрасила новой тушью. Она, в самом деле, добавляет объёма!
— Ну, — Гена встал в полный рост, — Ты сегодня… Ты…, — выдохнул он, пытаясь сформулировать «что я сегодня»…
Тут ему на помощь пришла Анечка, подоспевшая вовремя. Она, войдя в дверь, изрекла:
— Ой! Ольгонька Викторовна, вы просто звезда!
— Во, точно! Звезда! — поднял Гена вверх указательный палец, — Я
