ко мне. Но не придавала этому значения. Я вообще не смотрела на других мужчин. Всю свою жизнь посветила Сорокину. Только он существовал для меня. А другие были просто коллеги, знакомые. Не более того! Я даже помыслить не могла о том, чтобы рассматривать их как мужчин, как противоположный пол.
А они существуют! Мужчины. Другие мужчины. Ходят, разговаривают, что-то из себя значат.
Глажу складки на юбочке. Думаю, что бы такого надеть в понедельник? Ошарашить Геннадия платьем? Маленьким чёрным. Или повременить, и предпочесть джинсы. Катька сказала, что в них я как девочка. Особенно, сзади. Знаю, льстит, конечно! Но попка моя в них себя чувствует очень даже комфортно. Решаю примерить бельё. Ещё один комплект взяла, серый, на каждый день. Но тоже безумно красивый.
Раздеваюсь, трусы уже на мне. Изучаю бюстгальтер. Как вдруг слышу стук в дверь.
— Мам? Ты одета? — интересуется сын по ту сторону двери, — А то Катька голая ходит.
— Я тоже! — кричу.
— Ты тоже голая? — конкретизирует сын.
— Ага! Скоро выйду!
— ХЗ, что такое, — удаляется он, бормоча себе под нос.
С опозданием думаю: «Надо было ему тоже купить что-нибудь». Хотя… Узнай он, что это куплено на деньги отца, всё равно не взял бы.
Глава 17
Анжела
Короче, я злая, конечно! Убила бы, гада! Это же надо? Как он обвёл нас обеих вокруг пальца. Точнее, вокруг своего елдака. Запросто! В лёгкую! А я дура, уши развесила. Женечка, бедный-несчастный, терпила. Всё ради дочери. Лишь бы только она с мамкой распутной и пьяной не оставалась один на один. А Женечка мамку ебёт, и меня…
Но с другой стороны, если так подумать… А ведь это мой шанс! Самый что ни на есть настоящий и распоследний, возможно. На кой хрен я все эти три года ждала и терпела? Давала ему, как никто не давал. Нет, мне было с ним хорошо! В том-то и дело. И претензий к нему, как к мужику, у меня — ноль. Он — трудяга и руки из нужного места растут. Не говоря уже о том, что член стоит колом.
Единственный минус — женат. Но этот минус скоро станет плюсом. Я чувствую! Олька его не простит. Какое у неё лицо было в конце. Это просто шиза! Я думала, она упадёт на асфальт и начнёт кататься по нему, в истерике. Реально не знала, выходит? Я пытаюсь поставить себя на её место. Даже становится жалко её.
Но блин… Как же можно не чувствовать, что тебе изменяют? Либо слепая совсем, либо такая доверчивая. Ведь были «звоночки», наверняка? Хотя. Признаться, я и сама повелась на его россказни. Мол, с женой не сплю, мучаюсь от нехватки секса! Не говоря уже о том, что он тёрся с какой-то шлюхастой. Вот это я ему ещё припомню…
А пока, взяла себя в руки. Помылась, побрилась, оделась. Нужно быть готовой к любому повороту событий. Потому надела красивые стринги. Те самые, которые он так любит на мне. Женьке нравится, как легко отодвинуть тесёмку и проникнуть везде… В общем, готова!
Он присылал мне адрес своего обиталища, ещё в самом начале, как съехал. Написал: «Приезжай, только секса не будет». Ну, я и подумала — на фиг я буду туда приезжать? Ещё этих блох подхвачу! Сейчас, я надеюсь, они уже все передохли.
Короче, собралась, поехала. На такси, чтобы не запачкаться сильно. Думаю по дороге: как себя вести и что говорить при встрече? Кинуться на шею, признаться в любви? Или наоборот, изображать обиду? Буду смотреть по обстоятельствам, по его настроению.
К подъезду подхожу, ощущаю, как ноги дрожат. Такой судьбоносный момент в моей жизни! Аж страшно.
Трижды выдыхаю, перед тем как войти. Решаю ещё покурить напоследок. Затем — зажевать мятной резинкой. Ну, всё! Вперёд, Тельнова! Ты справишься.
Нахожу его дверь. Обшарпанный дерматин. Прежде, чем позвонить, примеряю различные маски. Выбираю улыбку. Слегка виноватый взгляд. И скромную позу.
Женёк открывает не сразу. Долго смотрит в глазок на меня. А я делаю вид, что не вижу. Наконец, дверь открывается. Он стоит, голый по пояс. Рукой опираясь о стену.
— Привет, — говорю робко.
Он хмыкает:
— Чем обязан?
Я поднимаю глаза, слегка влажные:
— Жень, ну прости.
Сорокин вздыхает, отчего грудь надувается, как мыльный пузырь. Не говоря ни слова, отходит. Дверь оставляет открытой. Что значит: «Входи».
Я потираю ладошки. Первый шаг сделан! Теперь осталось его убедить в том, что он не ошибся. Что всё к лучшему. Развод был неизбежен. А я — вот она, рядышком. И всегда буду рядом.
А то, не хватало ещё, чтобы какая-нибудь бабенция глаз положила на мою писю…
— А у тебя тут уютно, — снимаю пальто, становлю сапоги тык впритык к его ботинкам.
Квартирка-однушка. Простецкая! Минимум мебели. Старый диван, раскладной. Который Женёк даже не удосужился застелить. Но ведь не ждал моего прихода?
В коридоре большое зеркало. В которое я на бегу смотрюсь, пока Женька на кухне. Курит в окно. Я встаю у него за спиной. Замечаю порезы. Те самые. Ещё не зажили? Он рассказывал мне, как брился. К палке-чесалке, привезённой из отпуска, присобачил станок и наяривал всюду, где не мог достать просто рукой…
Бедный мой, бедный!
— Жень, — говорю, — Ну, прости.
— Ты ж вроде послала меня на три буквы? — напоминает он хмуро.
Я выдыхаю:
— Я просто злая была!
— Злая, — хмыкает Женька, — Вообще-то я должен злиться!
— Да, я виновата, — киваю, — Прости!
Он шумно дышит. И смотрит в окно. Знаю, что должна как-то продолжить. Сама. От него не добьёшься.
Подхожу сбоку, становлюсь к холодильнику спиной, чтобы видеть его хмурый профиль.
— Жень, ну я не знаю, зачем я пошла к ней! Правда! Переклинило, понимаешь? Мне просто обидно стало! За тебя, и за нас. Ну, что она заразила тебя! Захотелось ей высказать всё…
Замолкаю. Смотрю в пол виновато.
Женька хмыкает:
— Дура ты, Анжелка!
Меня пробивает на слёзы:
— И что теперь делать?
Он качает головой, зажатую пальцами сигарету подносит к губам. Докурив, гасит окурок в жестянке:
— Всё уже сделано. Теперь только ждать и молиться.
Уходит, оставив меня на кухне одну.
Я иду за ним следом:
— Чего ждать?
«Развода?», — хочу спросить напрямую. Она же с ним разведётся? Она же не тряпка какая-то? Не станет такое прощать?
— Когда всё уляжется, — тянется Женька, разминая мышцы. Он крепкий, но не перекаченный. Я бы даже сказала, ему бы стоило сбросить чуток. Но мне и так нравится! Теперь, без волос,
