И вот он уходит. Конечно, уйдет, а что она могла ожидать? Что он подойдет к ней и пригласит ее с ним отобедать на пикнике, как это делали другие молодые люди? Неужели она до сих пор питает в отношении его романтические иллюзии? Да сколько же можно быть такой дурой!
Николь стояла там же, под огромным раскидистым дубом, где была и во время аукциона, не в силах оторвать взгляд от уходящих герцога и Элизабет.
Регина взяла ее за руку и держала, чтобы напомнить Николь, что она рядом.
— Я не могу поверить… — шептала она возбужденно. — Герцог Клейборо купил твой ленч. О, Николь! Это прекрасный знак! Он всем показал, что с тобой нельзя обращаться неуважительно!
«Неужели только это он хотел доказать? — все еще дрожа от пережитого волнения, подумала Николь, слабо улыбнувшись Регине. — Или… может быть, что-нибудь другое?» Надежда впорхнула в сердце Николь, но она постаралась не поддаваться ей. Регина не могла знать, сколько раз она была у него в объятиях и как чуть-чуть не отдалась ему. Может быть…
— Послушай, Регина, лорд Хартенс ждет тебя. Иди к нему, а я поеду домой. Карету я пришлю за тобой.
— Ты в самом деле так хочешь? — спросила Регина и сильно дернула недоумевающую Николь за руку. — Николь, смотри!
Николь увидела герцога. Возвышаясь на целую голову выше толпы, он шел к аукциону. Аукционист давно уже был внизу, и на площадке среди цветов и всякой мишуры стояла только одна корзинка с нелепо красной коробкой. Герцог взял корзину, поискал глазами Николь, увидел и направился к ней. Обе девушки завороженно смотрели на него. Регина высказала догадку:
— Я думаю… я думаю, что он намерен пообедать с тобой.
— Не может быть, — неуверенно протянула Николь, а сердце ее зачастило, как капли дождя по кровле. Тем временем герцог подошел к сестрам.
— Леди! — обратился он официально.
Регина первой пришла в себя и, посмотрев попеременно то на герцога, то на сестру, сделала великолепный реверанс.
— Ваше сиятельство, меня ждет лорд Хартенс, прошу извинить. — С этими словами она исчезла.
Глядя друг на друга, они напряженно молчали. Между ними стояло их непростое прошлое и очень неясное настоящее. Николь нарушила молчание:
— Все смотрят. Что вы делаете?
— Пусть смотрят. — Он протянул ей руку, при этом выражение лица его было мрачно. Однако пришлось улыбнуться. — Пойдем?
Николь тупо уставилась на его руку.
— Я… я не понимаю…
Тут он процедил сквозь зубы:
— Мы вместе обедаем, леди Шелтон, так как я купил вашу коробку.
— Как же… Элизабет? — подняв глаза, робко спросила она.
— Элизабет полностью согласна, и если бы она чувствовала себя лучше, присоединилась бы к нам.
— Понятно, — сказала Николь и, не взяв протянутую ей руку, пошла вперед. Неожиданно пришло чувство разочарования, и она сразу же обругала себя. На что она рассчитывала? Уж не на то ли, что ради нее он расстанется с Элизабет? Да она для них обоих только предмет благотворительности и ничего больше, хотя цели герцога могут вызвать подозрение.
— Вы принесли подстилку?
— Что?
Он резко повторил свой вопрос.
Николь покачала головой.
Тогда герцог снял свой охотничий зеленый плащ и постелил его.
Вместо того чтобы поблагодарить, Николь молча смотрела на плащ.
— Уверяю вас, блох у меня нет.
Ее взгляд метал молнии.
— Это же смешно! Вы действительно полагаете, что мы можем здесь сидеть и мирно обедать вместе?
— Я не полагаю, а — требую, чтобы именно так и было! — сверкнув глазами, отрезал он.
Инстинкт бойца проснулся в Николь, и она приготовилась к борьбе.
— Я не нуждаюсь в вашей благотворительности.
— Напротив, — спокойно ответил он, — очень даже нуждаетесь.
— Я не просила вас покупать мою коробку!
— Да. Не просили.
— Тогда зачем вы это сделали? — выкрикнула она.
Он молчал, на шее от гнева пульсировала тонкая жилка.
— Потому что у вас не оказалось других спасителей, — наконец ответил он.
— Ах, как вы любезны! Меня не нужно было спасать, и уж во всяком случае не вам! — крикнула Николь, обиженная до слез.
— Николь, может быть, вы забудете о своей гордости хоть на некоторое время. Сколько раз она толкала вас на опрометчивые действия? Как часто она создавала вам большие проблемы?
— Это не ваше дело.
— Я предлагаю вам сесть, — сказал он, слегка покраснев от злости, — и не разыгрывать здесь спектакль. Мы можем сейчас все испортить.
— Мне не нужно ваше покровительство, — произнесла она с горечью, — ищите и защищайте милую Элизабет.
— Ей никакое покровительство не требуется. А я просто дурак, что предложил его вам, такой неблагодарной. Садитесь же! — Он резко дернул ее за руку так, что она была вынуждена сесть на его плащ. Он опустился рядом с ней, а когда Николь вознамерилась подняться, он снова крепко взял ее за руку и держал, уже не отпуская.
— На нас все еще смотрят. Наша борьба может вызвать досужие разговоры. Неужели вам мало сплетен вокруг своего имени, Николь?
Она закрыла глаза.
Он отпустил ее руку. Открыв глаза, она увидела, что он пристально смотрит на нее.
Сколько бы она ни упрямилась, сколько бы ни отрицала того, что ей нужна его благотворительность, все это ей было нужно, и, возможно, что-то еще большее. Николь вздернула подбородок и глотала горячие слезы.
Без сомнения, этот человек обладал большой магнетической силой. Отказать ему в чем-либо было почти невозможно. Если бы он принадлежал ей, она бы сейчас выплакала у него на груди все свои прошлые обиды, поведала свои мечты о счастье, которого ей так отчаянно хочется. Он стал бы ее пристанищем, невидимой защитой от всего остального мира. Защитой, в которой она так нуждается. Но он принадлежит другой, и все ее мечты несбыточны.
Он все еще смотрел на нее, как бы читая ее невысказанные мысли и чувства. Злость его улеглась, и предательская краска сошла с лица. Его глаза, вновь обретшие глубину и темно-золотой, тигровый оттенок, гипнотизировали Николь. Она успокоилась и полностью подчинилась его воле.
Внезапно он нежно дотронулся рукой до ее лица — в этот момент ее пронзило отчаянное желание — и так же внезапно убрал руку, потянувшись за корзинкой.
— Пожалуй, поедим, — сказал он.
Николь испытала сильнейшее разочарование. Она молча наблюдала, как он, раскрыв корзинку, вынимает закуски. Оказывается, одного мимолетного прикосновения достаточно, чтобы она превратилась в комок страстного желания. Она сидела не двигаясь, ее тело дрожало от сильного напряжения, которое она изо всех сил старалась скрыть. Мысли ее путались. Он поднял глаза, они горели тем же огнем страсти, и скрыть это было невозможно.
