так уж глубоко. Часа два пешком – и ты в городе.
Яэко сказала: «Если Мицуру так хочет, я составлю ему компанию». Я воспользовалась ее предложением и попросила с ним сходить.
В условленный день Яэко и Мицуру отправились в путь с едой, чаем и картой, которую одолжили у одного из членов группировки.
«Вернемся к трем часам», – сказала Яэко, но они не вернулись даже к вечеру.
К встревоженной Акэми подошел один из членов группировки. Тихим голосом, который никак не ожидаешь услышать от такого грозного мужчины, он прошептал: «Они сейчас в больнице».
Сказал, что на перекрестке в городе маленький Мицуру перепутал сигналы светофора и выбежал на дорогу. Яэко спасла его от автомобиля.
Акэми: Честное слово, то был единственный раз, когда я молилась Богу. Я не чувствовала, что Мицуру жив. Некоторое время спустя я узнала, что он в порядке, и от души вздохнула с облегчением… Но кто бы мог подумать, что с Яэко произойдет такое…
Мицуру отделался ушибами и ссадинами, а Яэко получила серьезные травмы.
В частности, ее правая нога, по которой проехалась машина, долгое время оставалась без кровоснабжения, из-за чего произошел некроз тканей и ногу пришлось ампутировать.
Эта женщина лишилась не только левой руки, но и правой ноги.
Акэми: Я не знала, как извиниться. Когда Яэко выписали и она вернулась, мы с Мицуру упали на колени и раз за разом просили прощения.
Даже если бы я извинялась до самой смерти, все равно было бы недостаточно, но, несмотря на это, Яэко не сказала ни слова упрека. Более того, она сказала: «Простите, что не уследила за Мицуру…»
Я со своим характером никогда никем не восхищалась и никого не уважала, но Яэко – исключение.
Она и сейчас остается образцом для меня, я бы хотела быть похожей на нее. Но, наверное, мне и через сто лет это не удастся.
Распрощаться с Яэко и ее дочерью пришлось внезапно.
Акэми: В то время к Яэко часто стал захаживать один мужчина – кажется, богатенький сын директора строительной компании под названием «Хикура». Он без памяти влюбился в Яэко и, говорят, переписал на себя все ее долги – рассчитывая таким образом заслужить ее благосклонность. И забрал их обеих с собой.
Я часто видела его через смежное с квартирой Яэко окно, и, скажу вам, мерзкий был тип. Из тех, кто покупает девушек на деньги родителей. И на вид непримечательный: худой как жердь и лишен амбиций, хотя еще молодой. Только орлиный нос его выделял, гадкий носатый извращенец.
Сейчас он сам почетный председатель компании – хорошо родиться сыном директора, даже если ты моральный урод… Этот мир уже не спасти. Хотя, раз благодаря ему Яэко с дочкой не пришлось оставаться в «Доме оставленных», может, все не так плохо.
В следующем году после ухода Яэко госпожа Акэми тоже наконец выплатила долги и оставила позади три года, проведенные в «Доме». На тот момент ей было двадцать девять, а Мицуру – девять.
После этого они вернулись в Токио, госпожа Акэми копила деньги, работая в ресторане, и впоследствии открыла свой бар. Невзирая на многочисленные трудности, им с Мицуру удалось вернуться к обычной жизни.
С Яэко они, похоже, никогда больше не встречались.
* * *
Мы закончили беседовать за десять минут до открытия. Я поблагодарил госпожу Акэми за то, что она согласилась поговорить, и поспешил удалиться. Прощаясь с господином Мицуру, я извинился перед ним за то, что заставил его мать обратиться к тяжелым воспоминаниям.
Не встречаясь со мной взглядами, он молча кивнул.
* * *
Возвращаясь на поезде домой я перечитал свои записи – кое-что не сходилось.
«Все-таки «Дом оставленных» – удовольствие для богачей. Говорят, за один раз они платили сто тысяч иен».
Сто тысяч иен за одну девушку даже по нынешним расценкам слишком дорого. Разве кто-то станет столько платить? Даже если речь о людях очень состоятельных… И это еще не все.
«На первом и втором этажах было по четыре квартиры. На первом этаже жили члены банды, которые следили за жильцами, а на втором этаже жили женщины, которые, как и госпожа Акэми, задолжали бандитам».
Получается, в одном доме жило всего четыре проститутки. С точки зрения торговли не слишком эффективно.
Думаю, многие воспоминания госпожи Акэми были ошибочными – пятьдесят лет прошло как-никак, так что ничего удивительного, если она не помнила всего досконально. Однако это не объясняло странного чувства, которое осталось у меня после нашего разговора.
Не думаю, что госпожа Акэми лжет. В этом нет необходимости.
И все же она что-то скрывает. Что-то важное, без чего ее рассказ теряет смысл.
Я решил снова перечитать свои записи.
Конец десятого материала
Материал ⑪ Комната, которую видели лишь однажды
Июль 2022 года
Беседа с Рэном Ирумой и записи о ходе расследования
«Слишком уж реалистичными были ощущения для сна. Настолько, что я до сих пор помню, каким холодным был пол, какие на ощупь были стены…»
Это слова Рэна Ирумы, двадцатичетырехлетнего дизайнера-фрилансера.
Мы уже давно общаемся по работе, поэтому, когда «Странный дом» был дописан, я подарил один экземпляр и ему. Через год Ирума позвонил мне.
«Прошло много времени, но я прочел книгу». – Вслед за этим вступлением Ирума поделился со мной необычными воспоминаниями о своем доме.
Ирума: Дом родителей находится в Ниигате[29], я жил с ними до окончания старшей школы. В детстве дома со мной случилось кое-что странное. Где-то за год до того, как я пошел в школу, – получается, мне было пять-шесть лет. Обычно ведь воспоминания из детства обрывочные, в памяти остаются отдельные яркие события, а что было до них или после – непонятно, согласитесь? Вот и тут так же.
Ирума рассказал, что воспоминания эти начинаются с сильнейшего головокружения.
Ирума: Я точно был дома, но не помню, где именно. Перед глазами все резко поплыло, стало тяжело стоять, я невольно присел на корточки. Когда головокружение утихло и я поднял голову, передо мной появилась дверь.
Мне подумалось: «Разве тут была дверь?» Подойдя ближе и дернув за ручку, я увидел маленькую комнату. Точнее, не просто маленькую – совсем-совсем крошечную. Пол был квадратный, где-то метр на метр, даже меньше. Зайди туда три взрослых человека, им пришлось бы стоять плотно, прижимаясь друг к другу, чтобы уместиться. Хотя потолок был достаточно высокий.
Помню, стоило мне сделать только один шаг внутрь комнаты, и ногам стало холодно. Пол, по-моему, был уложен деревянным
