вдох, чтобы унять сердцебиение.
— Но в отличие от склонного к авантюрам господина Черчилля и такого же его ближайшего окружения, господа вашингтонские ястребы, о которых я веду речь, реалисты и хорошо понимают текущее положение вещей.
Билл Уилсон заранее просчитывал все варианты возможных своих контактов с советскими спецслужбами. В том, что они будут у него, сомнений не было, и поэтому он несколько раз как бы репетировал свою речь. И сейчас он говорил быстро и чётко, без каких-либо заминок, словно читал выверенный текст.
— Эти люди знают, что в нынешней ситуации шансов на победу у западного блока нет. Потери Советского Союза будут ужасными, намного больше чем в нынешней войне, но США и их союзники в конечном итоге будут разгромлены. Поэтому надо, во-первых, создать подавляющее военное превосходство над Советским Союзом, а во-вторых, добиться его внутреннего ослабления. То, к чему начинают готовиться эти, — это порочный путь, который приведёт к глобальной всепланетной катастрофе. Я искренний друг вашей страны, но ещё больше я патриот своей родины Соединённых Штатов Америки, которые я считаю лучшей страной мира, и не хочу их гибели в будущей войне, которая, по моему убеждению, приведёт просто к взаимному уничтожению.
Майору Кузнецову с большим трудом удалось сохранить самообладание и спокойным ровным голосом задать вопрос, логично вытекающий из всего только что сказанного.
— И вы, господин Уилсон, хотите попытаться этому помешать?
— Да, товарищ Кузнецов, — Билл Уилсон сознательно сказал «товарищ Кузнецов», а не «господин», как было принято среди американцев, да, собственно, и почти везде на Западе.
Товарищ Кузнецов усмехнулся, причём больше глазами, губы только слегка дрогнули в подобии усмешки. Он оценил этот жест. Переход на «товарищ» был не просто словом, а сигналом.
— Для этого, — начал тем временем говорить мистер Уилсон, — есть четыре пути. Первый: простая передача значимой военной информации о США. Второй: ведение прямой подрывной деятельности против американского государства и народа. Третий: препятствовать подрывной деятельности против СССР. Надеюсь, вы понимаете, что первые два для меня совершенно неприемлемы. Третий возможен, но его эффективность сомнительна. И остаётся только единственный, четвёртый: помогать вашей стране в скорейшем восстановлении после текущей войны и её последующему развитию. Я уверен, что если Советский Союз будет по своей мощи, в первую очередь экономической, сопоставим с США, то глобального подавляющего военного превосходства западного блока добиться будет невозможно, и рано или поздно политика конфронтации сменится на сотрудничество.
Билл Уилсон, закончив говорить, почувствовал себя разнорабочим, выполнившим тяжелейшую физическую работу почти на грани возможностей. У него возникло чувство, что вот-вот начнётся головокружение и он потеряет сознание. Несмотря на своё великолепное владение русским языком, такая длительная и тяжёлая по смыслу тирада далась ему нелегко. Если бы не многократное прокручивание этого возможного разговора, то так гладко и на самом деле очень коротко свою позицию сформулировать не получилось бы. Он перевёл дыхание и встретил взгляд Кузнецова, спокойный, выжидающий.
Майор Кузнецов всё понял правильно. Билл Уилсон не хочет быть прямым агентом советских спецслужб и просто передавать ценную оперативную информацию, пусть даже и стратегического характера. Это для него неприемлемо, и не только потому, что он патриот США. Это банально наказуемо, и рано или поздно закончится или смертью, или тюремной камерой на очень долгие годы. Майор был слишком опытным и информированным советским спецслужбистом, чтобы предполагать иной исход.
Третий вариант тоже скользкий: здесь вполне можно нарваться на неприятности из этой серии, но, конечно, не с такими фатальными последствиями.
А четвёртый вариант — это безопасно, эффективно и даже приятно, почти сказка. Занимаешься, по сути, бизнесом, так как в итоге получаешь немалую материальную выгоду. Конечно, где-то придётся для этого передать какую-то значимую информацию, имеющую военное значение, но без конкретики и в общих чертах. Так что при самом тщательном разбирательстве и даже следствии, пусть и предельно предвзятом, максимум, что тебя ожидает, — это пожурят и скажут: «Ай-яй, нехорошо так делать. Дай обещание впредь быть хорошим мальчиком». США — это не нынешний Советский Союз, где и за меньшее моментально пускают в расход, да и мистер Уилсон не простой американский дяденька.
Термин «агент влияния» только-только начинал появляться в лексиконе спецслужб мира, в первую очередь западных: США и Великобритании. Иногда, но очень редко, это словосочетание начинало проскальзывать и у тех советских спецслужбистов, которые работали в этих странах.
Но отсутствие термина не означает, что нет самого этого явления. Всегда были люди, которые не шпионили напрямую, а формировали мнение, влияли на решения и продвигали нужную повестку. Они не обязательно передавали секреты, но влияли на элиты, принимаемые решения и общественное мнение в интересах другой стороны. Причём часто это было и во благо своей собственной страны. Раньше их, например, называли различными «филами»: англофилы или герсанофилами.
И сейчас майор Кузнецов понял, что он стоит на пороге самого крупного профессионального успеха. Причём совершенно неожиданного. Задача, поставленная ему лично генералом Селивановским в присутствии полковника Баранова, была другой. Он должен был как раз предотвращать попытки работы любых спецслужб мира, включая и наших так называемых «союзников», против руководства Сталинграда и конкретно оберегать ценные контакты товарища Хабарова с американцами.
Но то, что главный ценный контакт товарища Хабарова вот так, почти в лоб, предложит себя в качестве такого агента влияния, для него было совершеннейшей неожиданностью.
Но это было ещё не всё. Мистер Уилсон вдруг резко сменил тему разговора и задал вопрос, который майору вообще не приходил в голову.
— Я уверен, что вы, господин Кузнецов, отлично знаете, что Красная Армия достаточно успешно наступает в Карелии и в частности совсем недавно освободила Выборг. Финляндия, конечно, какое-то время ещё посопротивляется, но после очередных неизбежных поражений на фронте запросит, как у вас говорят, пардонов. Они уже сейчас прорабатывают этот вариант — выхода из войны с минимальными потерями. Для этого в частности готовится смена президента. Ристо Рюти уйдёт в отставку, а новым президентом станет маршал Карл Густав Маннергейм. Он, хотя и является Главнокомандующим Силами обороны Финляндии и руководит финскими войсками, воюющими с вами, считает, что Германии победить Россию не удалось, Финляндия очень слаба и пусть Гитлер сам теперь расхлёбывает заваренную кашу. В этом его поддерживают США и особенно Великобритания в лице господина Черчилля. Я считаю, что в мирные переговоры с Маннергеймом Советскому Союзу надо будет вступать только после сокрушительного разгрома финской армии. Англичане планируют выступить посредниками, и они уже разработали для этого план. Это по сути возврат к договору 1940
