программе, флаер на крейсерской скорости двинул к ближайшей стоянке, но уже через полторы минуты, как мы с ним расстались, его догнала вторая ракета, и в темном небе расцвел огненный цветок, а обломки посыпались прямо на городские кварталы.
Достойная смерть, на которую машины его класса в принципе не могут рассчитывать.
* * *
Что ж, чье-то внимание я точно привлек, но вряд ли этого окажется достаточно.
Я скинул надетый поверх брони комбинезон (со всеми этими светоотражающими деталями в темноте он был слишком заметен) и двинул в указанную группой Моники сторону. Соблюдая всю возможную осторожность, конечно.
Поскольку я высадился в какой-то промзоне, а в городе был объявлен комендантский час, вокруг было тихо и пустынно. Окна и вывески не светились, прохожие туда-сюда не шастали, и над головой даже патрульные дроны не летали. Эта часть города как будто бы вымерла.
Полагаю, если бы она вымерла на самом деле, я бы об этом уже узнал.
— Красиво исполнено, — одобрил Генри. — Что теперь?
— Теперь не забивай канал связи, — сказал я. — Если они его вычислят…
— Мы перейдем на резервный.
Я мысленно вздохнул. Пилот никогда не потеряет связи со своим кораблем (ну, по крайней мере, до начала полномасштабных боевых действий, когда глушить будут вообще все), и Генри, впервые присутствующий при операции, оказался тем еще отвлекающим фактором. Несомненно, он следил за всеми моими действиями и давал им оценку, и не факт, что она была именно той, которую он озвучивал.
Он собирал информацию, и черт знает, как именно он собирался ее использовать. Возможно, я еще пожалею о том, что снял с него все ограничения.
Правда, если бы я этого не сделал, он был бы для меня совершенно бесполезен. Просто очередной не особо ценный нейромозг с узким спектром задач. Все, что я бы смог с ним сделать при таком раскладе — это продать, да еще и покупателя бы пришлось поискать.
Я прошел два квартала, скрываясь в тени строений, и уже вот-вот должен был выйти в назначенный район, когда началась пальба. Пока еще довольно далеко от моего местоположения, но канонада постоянно усиливалась, показывая, что к веселью постоянно присоединяются новые участники.
Где-то в ночном уже городе несколько охотящихся друг на друга групп диверсантов вступили в огневой контакт.
— Новые вводные, кэп, — сообщил Генри и на меня полился новый поток координат. Место, которое они обозначали, было совсем рядом, и если группа Моники хочет, чтобы я отвлек внимание от их очередного временного убежища, мне стоит отойти подальше. — Они настаивают, что делать надо прямо сейчас.
Это они молодцы, конечно, что настаивают. С таким же успехом они могли требовать эвакуационной команды, вот прямо сейчас и в означенную точку. Нет, серьезно, надо быть реалистами.
Они откусили кусок пирога, который не состоянии прожевать. Их прижали, и теперь они хватались за последнюю соломинку, которой был я.
Клоуны.
Очевидно же, что это дело им не по зубам. А я — далеко не эксперт в области спасательных операций. Меня для прямо противоположного готовили.
Я свернул в соседний переулок, и тут у меня за спиной что-то рвануло. Не прямо за спиной, конечно, а в некотором отдалении, но рефлексы все равно бросили меня на землю.
Дым и пыль стояли столбом над зданием в сотне метров от меня. Спустя пару мгновений, я увидел первые языки пламени, а потом несколько фигур скользнули в дымящиеся развалины. И еще один спрыгнул в них прямо с ближайшей крыши, и хотя это был темный силуэт на фоне темного ночного неба, и прыжок длился не больше секунды, моего зрения хватило, чтобы рассмотреть все подробности.
И понять, насколько серьезно обстоят дела.
Это был двухметровый металлический богомол. Штурмовой дроид «Ватанабэ», механизм, так сказать, премиального класса. И это означало, что в ход пошла тяжелая артиллерия.
Обычно для подобных операций «Ватанабэ» использовала киборгов. В этих созданиях могло уже и не быть ничего органического, кроме мозга и какого-то процента тканей, но они были обязаны иметь гуманоидную форму. Две руки, две ноги, примерное соблюдение пропорций… При необходимости можно было замаскировать под охранных дроидов или даже под людей-плюс. Отсутствие человеческой формы выводило творение корпорации в следующий класс, в класс механизмов.
Ввозить боевые механизмы на чужие планеты без соответствующих разрешений было незаконно и сопряжено с таким количеством дипломатических процедур, что в легальных операциях корпорации их не задействовали.
Сомневаюсь, что и сегодня у них было разрешение на ввоз, и, тем более, на использование дроидов на территории гражданского объекта. Потенциальная прибыль была слишком велика, поэтому корпорация была готова наплевать на законы, а с последствиями разбираться потом.
Да и сам Новый Далут — планета не того масштаба, чтобы рыпаться в сторону «Ватанабэ». В лучшем случае они погрязнут в судебном процессе даже не на годы, а на десятилетия. Межсистемный арбитраж — дело не быстрое, а корпоративные юристы собаку съели на том, чтобы затягивать процессы до бесконечности.
Я совместил полученные от Генри свежие координаты с хранящейся в голове картой города и без особого удивления обнаружил, что группа Моники должна была находиться в том самом доме, который богомолы «Ватанабэ» сейчас брали штурмом.
Я опоздал.
Это была не моя вина, но все же, я опоздал.
Мою миссию можно было сворачивать, элитные штурмовики «Ватанабэ» шансов никому не оставляют. Группа Моники мертва или будет мертва в течение нескольких минут, и тут я уже ничего не могу сделать.
Все, что мне нужно, это потихоньку вернуться в космопорт, проникнуть на борт моего корабля и сидеть там тихо до тех пор, пока полеты снова не разрешат.
Игра была проиграна.
И хотя весь матч я просидел на скамейке запасных, мне было обидно.
Я не люблю проигрывать.
* * *
Галактика жестока и полна опасных существ.
Если говорить об отдельных боевых единицах, о, так сказать, пехотинцах этой вечной войны, то штурмовые богомолы «Ватанабэ» займут одну из первых строчек этого рейтинга.
Киборги антропоморфны, так хотя бы понятно, куда стрелять.
С механизмами все гораздо сложнее. В голове нет ничего, кроме набора сенсоров и дополнительного вооружения, корпуса бронированы, экранированы от многих видов воздействия, а внутренние модули даже в пределах одной партии могут быть расположены совершенно по-разному. В каждом стоит сложный нейромозг, способный работать автономно, без подключения по сети.
Наверное, один такой механизм стоит дороже моего «Старого Генри», а ведь на корабле практический новый прыжковый двигатель установлен. И я
