явно куда-то торопится. – Спасибо за все ваши труды.
– Не за что. Вы убегаете?
– Ну, здесь во мне надобности явно нет, – улыбнулся он. – Меня друзья пригласили на свой концерт. Так что да, убегаю.
Джейн вгляделась в его радостное лицо. «Ты смотри на пациента, – всегда говорила ей старшая медсестра. – Верь своим инстинктам – в них твои знания и опыт». Она порывисто дотронулась до его рукава:
– Отлично! Желаю вам хорошо провести время.
– Спасибо. Не сомневаюсь, что так и будет, я очень этого жду. – И он пошел дальше, высоко подняв голову.
«Это вера такое делает?» – подумала она, услышав отголосок его пения: он что-то напевал своим приятным тенором, выходя из каменной кладбищенской арки наружу, направляясь на концерт и кто знает навстречу какой еще судьбе. Она представила себе больничную койку. Может ли Бог прорваться сквозь боль и страх? Может ли весеннее цветение дать надежду, что, несмотря на войны и больное сердце, для твоей молодости еще не все, не все потеряно?
– Мам! – Джейн вздрогнула: Джулиет подкралась и дернула ее за рукав, едва сдерживая смех. – Я только что слышала, как миссис Грейнджер с леди Рэйн обсуждают крикетный матч. Леди Рэйн явно слышать не хотела ни про какой матч, но миссис Грейнджер ее одолела. Мне кажется, ее светлость расстроилась, так что я ей напомнила, какой роскошный чай у Лаббоков – если она терпеть не может крикет, по крайней мере, можно будет чего-нибудь съесть. – Она нахмурилась. – Как-то по-свински получается, мам. Про что ни заговоришь, в конце концов получается про еду.
– Да, это мне знакомо.
– Помнишь пирожные с заварным кремом?
– Конечно! – улыбнулась Джейн, и мир сжался – от любви и вечности до размеров столика с заварными пирожными.
– Помнишь, я сказала, что, если их разрезать пополам, а потом еще раз, а потом еще раз и так далее, у нас всегда будет кусочек пирожного, и они никогда не кончатся. Но они кончились. – Джулиет взяла мать за руку. – Хотя ты мне почти все свое отдала, я помню.
Глава 19
Цветы были расставлены к полному удовлетворению миссис Грэйнжер, и теперь Элис медленно отъезжала от церкви. В зеркало заднего вида она видела женщин, которые нежились на солнце, звали детей, смеялись и болтали друг с другом. Наверняка не только ей не хочется домой. Но как знать? Она ведь «госпожа из Большого дома». Никто не разговаривает с ней по душам. И она – ни с кем.
«На самом деле, – думала она, проезжая мимо полей и новорожденных ягнят, – я тут одна. Одна с мужем, который заперся на своем чердаке, так что иногда мне кажется, что где-то там, наверху, поселилась миссис Рочестер. Хотя когда Стивен узнает, что ему предстоит устроить у себя крикетный матч, он наверняка обретет дар речи».
Она притормозила: дорогу переходила куропатка с выводком. В церкви было полным-полно детей, которые, казалось, летали повсюду, как весенний цвет на ветру. И младенцев. Она наблюдала, как Люси Кларк сидит в безмятежном порабощении и кормит свою маленькую дочку. И миссис Мартин с младенцем на руках – не то чтобы она была похожа на мадонну, когда еще двое ее отпрысков скакали взад и вперед по церковному проходу, но все же. «Чего бы я только не отдала…»
Она остановилась на перекрестке, чтобы повернуть направо к Оукборн-Холлу. «Подожди, – сказала она себе. – Просто посмотри по сторонам».
Природа может исцелять, напомнила она себе. Прекрасный пейзаж залечивает душевные раны: молодая зеленая листва мягкая, как бархат, небо такое чистое, как будто натянули сверху полотно голубого шелка, все это прекрасно и пронзительно до боли. И вдруг она почувствовала, что изнутри рвется крик – как будто запертое в ней живое существо требует радости, энергии, человеческого тепла. Жизнь так коротка и хрупка, она может в любое мгновение прерваться навсегда. Разве война не научила нас этому? Сегодня пасхальная суббота, завтра Воскресение Господне, со всеми его великими обещаниями. Сколько еще лет будешь ты выполнять этот унылый, страшный договор с жизнью?
Сзади раздался гудок машины, и она инстинктивно включила поворотник направо – к дому. Мысли ее потекли дальше: —Как закабаляет нас реальность. Реальность в виде мужа, сокрушенного войной. Значит, мне надо задавить в себе свои стремления. А не то я сойду с ума». И под новые гудки она повернула налево, на дорогу, ведущую к морю. «Прогуляюсь, – решила она. – Пройду по берегу до песчаных дюн, где нет опасности кого-то встретить. Может быть, сорву с себя одежду и поплаваю».
Она поехала быстрее, но всего через полмили поравнялась со сломанным автобусом из Нориджа – капот его был открыт, и из него шел дым, пассажиры высыпали на обочину. Объезжая их, она заметила викария – он лежал на спине и жевал травинку. Айвенс говорил ей, что собирается на концерт. Теперь опоздает. Этот автобус явно поедет не скоро, а следующий будет через целую вечность.
Элис была уверена, что Айвенс ее не видел. «Я могу проехать мимо, – подумала она, – пойти на свою прогулку, никто ни о чем не узнает». Но Айвенс так предвкушал этот концерт. Там будет выступать кто-то из его друзей, и как часто он вообще куда-нибудь ходит? Или видится с друзьями? Так же редко, как она сама, вероятно.
Она припарковалась на обочине.
– Мистер Айвенс! – крикнула она. – Садитесь, я подвезу вас на ваш концерт!
Он вскочил на ноги, выражение его лица мгновенно изменилось – он просиял.
– Правда?
– Правда!
А у него привлекательная улыбка, подумала она, а когда карие глаза с длинными ресницами вот так расширяются, в выражении рта появляется что-то озорное.
– Спасибо! Я так ждал этого концерта. И не хочется подводить друзей. Хотя, честно говоря, у меня совершенно эгоистические мотивы: я столько читал об этой новой вещи, ужасно интересно послушать… Но вы уверены? У вас, наверное, свои планы? И бензин? Это ведь сто миль, если считать туда и обратно!
– У нас полно бензина, мы сто лет не пользовались машиной, и я просто собиралась прогуляться. Поехали.
Он влез в машину, откинул голову на синюю с желтой окантовкой обивку, вздохнул:
– Какая машина!
– Мне очень повезло, – сказала она, стараясь, чтобы это звучало искренне.
– Произведение искусства! – Он провел пальцем по ореховой панели. – Красота!
– Она принадлежала отцу Стивена.
– И как урчит мотор. Музыка! – Он рассмеялся. – Спасибо большое. Не могу выразить, как я вам благодарен. А пойдемте вместе? На концерт? Это правда будет интересно. Сочинение Майкла Типпетта. – Его интонация была вопросительной, словно
