часть тебя безвозвратно, даже если ты – тот человек, который нажимает на курок. Никто не знает, сколько раз за эти два года я делала ужасные вещи, чтобы помочь Уэйду положить конец тому, что случилось много лет назад в Сан-Диего, а началось еще задолго до гибели Шайен.
Темнота внутри меня разрасталась со времен первой миссии, назначенной Роддсом, но я и не представляла, на что способна, до того рокового дня в Калифорнии. Обстоятельства смерти Шайен Ройстон открылись передо мной в короткой поездке по случаю похорон ее родителей. Тогда я даже не думала, что обнаружу, открыв заветную папку, украденную из полицейского архива. Девочка была жестоко убита после того, как, судя по отчетам, не раз подвергалась сексуальному насилию и истязаниям, на ее шее не было живого места от следов удушения, а плечевые суставы оказались сильно вывернуты от многочасового связывания, их так и не смогли вправить на место.
Я читала ужасающие строчки, не замечая, как слезы капают на бумагу, пока зрение не стало размываться, закрывая страшную правду, отпечатанную на фотографиях, приложенных к материалам расследования. В тот день рано утром я отправилась на кладбище и оставила маленькую корзинку с цветами на ее могиле, на поиски которой потратила около пары часов. Импульсивный жест, но ведь я тоже могла оказаться на ее месте, если бы не Уэйд, Роддс и вся команда, прибывшая в порт той страшной ночью.
Вот тогда-то я поняла, что некоторые из нас должны вбирать в себя тьму, чтобы на долю других выпало чуть больше света. Таким, как я, больше не доступен полный спектр оттенков жизни. Я определила свой путь и была рада разделить его с Уэйдом, даже если он никогда не узнает, что оставался не одинок.
Мы были командой в Бруклине, где в глубине неприметного, по сути, склада разместилась одна из отправных точек человеческого трафика. Два десятка клеток предназначались для содержания живых людей, даже вдуматься страшно. Я обнаружила зацепку, ведущую к этому складу, однажды вечером сидя в даркнете и перехватывая сообщения синдиката. Теперь это одно из моих новых прижившихся хобби, с которым я неплохо справляюсь в отличие от рисования или шитья.
Чтобы обеспечить прикрытие, за несколько часов до прибытия команды Уэйда я заняла снайперскую позицию на крыше отеля в трех кварталах от объекта. Забавно, ведь Джош все еще думает, что он лучший стрелок в «Стиксе». В суматохе, начавшейся после штурма, никто не задавался вопросом, почему некоторые из мерзких крыс падали замертво до того, как им удавалось выхватить свое оружие. Я бы не расправилась с ними в одиночку, вот почему оставила записку на байке Уэйда, мне нужна была помощь на ближнем расстоянии, и я ее получила, не испытывая угрызений совести. Рано или поздно все умирают, и, если монстры погибают от праведной руки, может быть, это не так уж и плохо.
Часы, дни и ночи я связываю детали, пытаясь понять, как устроена грязная система и какое место в ней занимают полиция и ФБР, но мой мозг просто отказывается работать. Возможно, ему тоже не хватает подпитки. Сегодня я не хочу думать о чьей-либо смерти, собираясь вновь притвориться отчаянной незнакомкой, делающей безрассудные, запретные вещи, чтобы все эти кровавые образы хоть ненадолго вылетели из головы.
Вышибала возвращает карточку, освобождая проход, и я вхожу в клуб, сразу же направляясь на танцпол. Воздух вибрирует от импульсов посторонней энергии, я проникаюсь ею, двигаясь в такт музыке, что грохочет в динамиках прямо над головой.
Это место не похоже ни на один из клубов, которые я посещала, перемещаясь по стране, в основном потому что люди приходят сюда, чтобы полностью раскрепоститься. Если вы уже перешагнули порог, запретов для вас практически не существует, здесь разрешено все, что не угрожает здоровью и жизни обитателей. Поэтому некоторые участники клуба не стесняются обнажаться прямо посреди танцпола, предлагать своим партнерам заняться сексом на виду у всех в отдельной зоне с диванами и креслами или попрактиковаться в сосании члена официанта, пока тот угощает напитками сидящих за столом.
Я смеюсь вслух, откидывая голову к потолку, представляя себе лицо матери-настоятельницы, если бы она увидела, кем я стала. Бедная женщина осеняла бы все вокруг крестным знамением, вторя, что сам демон похоти и порока поднялся из недр ада, построив это злачное место, чтобы совратить людей. Но разве то вина демона, что люди сами рады утопать во грехе?
Словно призванный безрассветными мыслями, он появляется во всей своей мрачной красе. Убийственно-темные глаза смотрят прямо в мои через весь клуб, люди, что мелькают между нами, превращаются в размытые пятна. Мои губы трогает слабая улыбка, и уголок его рта тоже ползет вверх, каждая клеточка тела пробуждается с новой силой, а танец превращается в подобие заклинания, которым я призываю его подойти ближе. Чары срабатывают моментально, Уэйд движется с плавной грацией хищника, обходя стойку и не говоря ни слова, обнимает меня за талию, притягивая к себе. Его запах окутывает нас волшебным коконом, и теплый воздух мужского дыхания щекочет ухо.
– Мне сообщили, что маленькая нахалка снова пробралась в клуб.
Внутренности сжимаются от звука его глубокого голоса.
– Разве ты не рад?
Он тихонько посмеивается, раскачивая меня в медленном танце, пока музыка вокруг остается достаточно быстрой, чтобы вызывать ощутимый контраст. Я знаю, что Уэйд допытывал Кая, прося выдать подробности о моем происхождении, а еще искал совпадения в базе данных «Стикса», к которой у меня тоже есть неограниченный доступ. Но быть его тенью – значит быть на шаг впереди, главное позаботиться, чтобы источник света, проливаемого на нас, всегда оставался там, где мне нужно.
– Еще как рад! Ты готова подняться наверх или прикинемся, будто это не то, за чем ты пришла?
Мне нравится, что он не ходит вокруг да около, даже если я выстроила вокруг себя стены и обнесла их прочным слоем бетона, закрывающим мое сердце. Это не значит, что я не могу снова прикоснуться к тому, что находится на расстоянии дыхания. Я чувствую его твердость, упирающуюся в мой живот, и этого нарочитого жеста вполне достаточно, чтобы дать понять, как он скучал по мне.
Буду честна, я всегда присматривала за девушками, которые вешались на Уэйда в течение всего времени, что мы не виделись, и даже собиралась принять некоторые меры по стиранию их следов из его жизни. Ревность – та еще сука. Мне не пришлось, он и сам отлично справлялся, о чем свидетельствовал его пустой взгляд и разочарование
