устанавливая ее на опорный диск.
Это моя особая коллекция, собранная из останков ублюдков, которых я убила за все эти годы. Каждый из них был задействован в похищении людей и насилии над невинными. Вот так глупая шутка превратилась в нечто большее, мне нужно заглушить их предсмертные крики музыкой, чтобы двигаться дальше к намеченной цели.
Плавно двигаясь по квартире, я осматриваю стены и пытаюсь думать, закрываю глаза, просчитывая ходы и перепроверяя в голове уже известную информацию. Одиозная медитация, помогающая моей больной голове лучше работать, когда дурные сны одолевают и я не могу спокойно спать долгими темными ночами. Интересно, оставшимся в живых монстрам тоже снятся кошмары? Надеюсь, что да.
Сегодня музыка не помогает, так что я достаю англо-испанский словарь и принимаюсь учить новые слова. Я так и не избавилась от привычки перебирать различные хобби, но чем бы я ни развлекалась, похоже, убийства – единственное, что у меня хорошо получается.
Так я провожу еще около часа, пока датчики, подключенные к городским камерам, не сообщают, что мотоцикл Уэйда снова оказался в районе головорезов.
– Так-так. – Я переключаюсь с камеры на камеру, прослеживая маршрут, он ведет к борделю с ужасной репутацией перед чертой города. – Черт бы тебя побрал, Уэйд!
Немедленно бегу в свою комнату, где хранится обмундирование и оружие, мне нужно выбрать что-нибудь объемное, чтобы не выдать в себе женщину, поэтому я беру с полки гоночный костюм Кая и подшлемник, оставленный здесь после тренировок. Надеваю его куртку и с разочарованием смотрю на ботинки, которые настолько огромны, что туда поместится сразу две мои ступни. Надеваю свои, аккуратно заправляя в них штанины, и прикрепляю пару ножей на каждый. В куртке достаточно карманов, так что кобура ни к чему, я беру пистолеты, проверяя патроны в магазинах, и рассовываю их по карманам, надеясь, что этого хватит.
В прошлый раз стычка с ребятами из банды Роджерса обернулась кровавой баней, их лидер до сих пор точит зуб на Уэйда, и меня чертовски злит, что он в одиночку пытается искоренить мерзкий бизнес в том районе. Идиот просто напрашивается на взбучку!
На ходу собираю волосы, закрепляя их резинкой и заправляя в подшлемник, я так и не решилась выкрасить их в какой-нибудь яркий цвет, потому что это привлекает слишком много внимания, а я не могу рисковать, предпочитая оставаться в тени. Спускаясь в гараж, завожу свой мотоцикл и еще раз сверяюсь с точкой на карте, только вот она уже стремительно движется в противоположном направлении, и скорость подсказывает, что это не обычная поездка.
Я несусь на бешеной скорости, но она – ничто по сравнению с тем, как быстро бьется мое сердце. Мысленно ругаю Уэйда за беспечность и халатность. В одном ухе у меня наушник с полицейской радиочастотой, по которой сообщают, что в здании на границе города разгорелся пожар. Надо быть самоубийцей или конченым болваном, чтобы ворошить пчелиный улей палкой, находясь так близко? Иногда я просто не верю, что он – один из самых прагматичных людей, которых я когда-либо встречала. Мужская храбрость обычно заводит, но не в таком объеме.
Приближаюсь к точке, мигающей на панели прибора слежения, закрепленного на руле мотоцикла, и поднимаю взгляд, видя вдалеке очертания байка, мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке, которая стирается, когда вижу машину, настигающую Уэйда.
– Иисусе… – Слова покидают рот, и внедорожник на полной скорости врезается в заднее колесо байка, по инерции летящего в бетонное ограждение. – Нет!
В ужасе стискиваю руль, выжимая газ, развивая опасную для жизни скорость, но потом вижу, как Уэйд поднимается, отряхиваясь и сбрасывая шлем. Он разминает шею и сплевывает кровь на асфальт, обнажая окровавленные зубы, сквозь чертову улыбку скалится, бросаясь к внедорожнику, из которого выскакивают пятеро членов банды Роджерса.
Двое парней сразу же набрасываются на Уэйда, я оказываюсь рядом в считаные секунды, отрезая байком путь трем другим. Не снимая шлема, я спрыгиваю, делая разворот и пиная по яйцам парня, что пытается схватить меня, выхватываю пистолет, стреляя в колено другому. Тот падает и стонет от боли, пока его приятель хватается за пах, сгибаясь пополам. Третий парень выбивает пистолет из моей руки до того, как успеваю прицелиться, рычу на него, ставя блок и замахиваясь, чтобы ударить в челюсть.
Это первый раз, когда я не работаю на расстоянии, участвуя в драке с кем-то, помимо Кая, достаточно одного мимолетного взгляда в сторону Уэйда, чтобы адреналин во мне зашкалил, опьяняя. Мы одна слаженная команда, работающая над общим проектом, раньше такое казалось лишь недостижимой мечтой. Вот что дает мне силы вспомнить все, чему учил мой наставник, и несмотря на ограниченное шлемом зрение, я использую преимущество в скорости, методично вырубая парней одного за другим, в тайне мечтая, чтобы Уэйд это увидел.
И он видит, когда заканчивает отделывать своих противников, расстояние между нами невелико, я почти хочу снять свой шлем и шагнуть в его объятия, но выражение лица мужчины озлобленное, мрачное, кулаки сжаты по бокам, а челюсть стиснута. Он что, не видел, как я помогала ему?
– Ты еще кто, блять, такой? – почти рычит он, делая шаг в мою сторону.
Я не могу ответить, облизывая пересохшие губы, с трудом переводя дыхание. Оглядываю пять тел, валяющихся на асфальте, отмечая, что моя работа здесь выполнена.
—Убирайся, идиотка! – предупреждает Дороти, и я прислушиваюсь, молниеносно запрыгивая на свой мотоцикл, уезжая, пока Уэйд ругается и кричит мне вслед.
Уэйд
36 лет
Из всего набора раздражающих вещей, которые выводят меня из себя, есть одна, на тонну перевешивающая остальные. Я ненавижу, когда кто-то ставит себя между мной и опасностью. Мысль, что другой может пострадать по моей вине, все еще невыносима, даже если я сам не раз подставлялся под пули, чтобы спасти жизни. И каково же мое удивление, когда какой-то псих преградил путь отморозкам Роджерса.
После времени, проведенного в компании Джоша и Элси, я был на взводе, и это еще мягко сказано. Даже слепой разглядел бы, как эти двое влюблены друг в друга, и напряжение между ними просто каким-то образом повлияло на меня, заставив чаще обычного хвататься за телефон, чтобы набрать сообщение моей незнакомке. Но я одергивал себя, не желая походить на слюнтяя, решив перенаправить нереализованную энергию в попытку завершить давно начатое и устроить фейерверк в месте, где собирались эти отбросы, называющие себя грозой Среднего Запада.
Для начала я немного поколдовал с вереницей машин, припаркованных на переполненной парковке, а потом отправил небольшую ракетницу прямо в окно
