Одну из них звали Магда, — он понизил голос, потому что остановился вплотную ко мне, и говорить громче нужды не было. — Во время службы в Столице отец не жил монахом. Он много чего пообещал ей, и многого ее лишил, когда она потребовала от него выполнения данных обещаний. Она покинула потом Столицу, вышла замуж за простого, но хорошего человека, купца. Я разыскал ее, когда мне было семнадцать. Нанялся простым работником в ее дом. Ушел, когда ее не стало.
Не имея сил смотреть ему в лицо, я смотрела в распахнутый ворот рубашки и не могла понять, чье сердце сейчас стучит громче, его или мое.
— Она так и не узнала, кто ты?
— Нет, я ей сказал. За год до ее смерти. Как ни странно, она меня не прогнала.
Если уж я просила правды, мне предстояло выслушать ее до конца, и собравшись с духом, я задала следующий вопрос:
— Что ты имел в виду, когда сказал «проклясть род»?
— То, что она нас прокляла, — ладонь Бруно легла на мою щеку, и я все же подняла глаза. — Она так и не смогла стать матерью, и того же пожелала всем Кернам. Не иметь детей, не продолжить род. Я хотел попытаться исправить хоть что-то, искупить его вину.
— Но она отказалась отменить свою волю?
Губы Бруно сжались так сильно, что я почти задохнулась в очередной раз.
— Я так и не смог ее об этом попросить. Надеялся, что она предложит сама, потом стало слишком поздно. В целом, ни меня, ни Удо это особенно не беспокоило — что нужно молодому мужчине больше, чем гарантия того, что его похождения не будут иметь последствий?
Шутка вышла не самой удачной, но я все равно улыбнулась, а пальцы Бруно на моем затылке вдруг сжались сильнее.
— Так было, пока Удо не женился в первый раз. Долг герцога перед родом — оставить наследника. Анна умерла вскоре после того, как узнала о своей беременности. Без видимых и потаенных причин. То же самое случилось с Одеттой Лэйн. Удо не пил их кровь, не питался их молодостью, как болтают в народе. Большей части девиц, пропавших, по слухам, после визита в его спальню, попросту не существовало. Как, впрочем, и той, кто могла бы сделать его отцом.
Он был очень внимателен и серьезен, а его рука на моей щеке — такой горячей, что я накрыла ее похолодевшими пальцами.
— А я?
Непонятно чему улыбнувшись, Бруно погладил меня ребром большого пальца.
— А тебя он видел во сне. Мы оба видели. Красивая дочка апрекаря и потомственной ведьмы, способная зачать и родить ребенка от герцога Керна.
Он продолжал гладить, а я приоткрыла губы, чтобы проще было отдышаться и продолжать смотреть ему в глаза.
— От герцога?..
— От любого из нас. Признаться, я не думал, что, похоронив двух жен, Удо на такое решится, но он уехал на два месяца. А потом вернулся с тобой. Разыскав тебя, он сделал все, чтобы дела твоей семьи пошли неважно, и ты была заинтересована в браке. Поэтому я взял с него слово, что ты узнаешь только лучшую его сторону. Он даже искренне старался это слово сдержать, но получилось как получилось. Ты оказалась умной девочкой и сделала все, чтобы беременность не наступала. А потом и вовсе сбежала в лес.
— Значит, так он меня нашел… Пришел к тебе, потому что больше мне было негде спрятаться… — на фоне всего остального это казалось сущей безделицей, но говорить об этом было проще, чем об остальном.
— Я поставил тебе хорошую защиту. Из-за нее ты плутала по лесу до тех пор, пока не пришла прямо ко мне. Мне оставалось только тебя встретить. Удо понял, когда потерял тебя из виду.
Он наклонился и вдруг коснулся губами кончика моего носа.
— Ты в самом деле была ему очень нужна. Думаю, со временем он научился уважать тебя, но делал это очень по-своему.
Волна чудовищного холода поднялась по спине, и я снова сжала руку Бруно.
Нового герцога Керна, если быть точной.
Молчание становилось глухим и тягучим — он не торопил меня, а я изо всех сил старалась оформить в слова хотя бы одну из десятков крутящихся в голове мыслей.
— Что мы будем делать теперь?
В конце концов, только это прямо сейчас и было важно.
Бруно хмыкнул и притянул меня ближе, вынуждая прижаться к своему плечу.
— Мы — ничего. А вот ты на рассвете отправишь гонцов с теми письмами, которые, я надеюсь, написала. Потом возьмешь парадную шпагу мужа, ту, что инкрустирована агатами, и организуешь торжественное и красивое прощание с герцогом Удо.
Его план полностью совпадал с моими собственными мыслями, но теперь, помимо них, было слишком много всего другого.
— А ты?
Вывернувшись из его объятий, я снова заглянула Бруно в лицо, и едва не содрогнулась от того, как сильно он сейчас был похож на своего брата.
Только глаза не голубые, а серые. Темные, жуткие, но почему-то совсем не страшные.
— Ты хочешь знать, смогу ли я спать спокойно, зная, что он скитается где-то совсем один со своей виной, вынужденный отказаться от имени и скрывать свое мастерство, чтобы ненароком себя не выдать?
О да, это было именно то, что я больше всего желала знать!
И он сформулировал это лучше, чем я сама смогла бы.
От ответа Бруно сейчас зависело так много, что я ждала его, не думая больше ни о чем на свете.
К его чести, он не заставил меня ждать слишком долго.
— Он согласился взять деньги. Надеюсь, ему не хватит сумасбродства отдать их первому же встречному бродяге. Эти земли ему действительно придется покинуть, слишком многие здесь знают его в лицо.
Это было ни «да», ни «нет», и настолько в духе самого Удо, что, забыв о том, что мгновением ранее прирастала к полу от страха, я обняла его за шею.
— И как далеко ты сможешь следить за ним?
Бруно снова улыбнулся только уголками губ, но я чувствовала, что он испытал не меньшее облегчение, чем я сама.
— Дальше, чем он думает. В конце концов, старший из нас двоих я.
Глава 15
Дом лесника оказался пуст.
Убедившись, что Бруно крепко спит, я сразу же распорядилась оседлать коня и приехала на рассвете, но Удо там уже не было.
Стоя на той самой шкуре, само существование которой продолжало вгонять меня в краску, я не просто чувствовала, а почти видела,
