я тоже, — подхватывает Дэн.
Анджело прищуривается.
— Считай, нас всех троих глубоко задело.
Я прикусываю щёку, стараясь сдержать улыбку.
— Прости. Больше не буду вас недооценивать.
— Лучше и не пытайся, — Харви протягивает руку как раз в тот момент, когда на ресепшене раздаётся звонок.
Он кивает в сторону двери:
— Иди, разберись с клиентом, а я посмотрю твой телефон. Дам тебе топ-3 варианта.
— Не очень-то честный обмен, — ворчу я, нехотя передавая ему телефон.
— Ещё какой честный, — отзывается Харви, уже уткнувшись в экран.
Очки ему прописали год назад, но он их так и не носит. Листает он пугающе быстро.
— Это тебе не шутки, Лю. У тебя тут самая лёгкая часть работы.
Честно говоря, мне так не кажется. Особенно когда я вижу мужчину, стоящего в зоне приёма, — с мрачной складкой между бровями и руками, скрещёнными на широкой груди. Он выглядит как линейный защитник… или, может быть, как лесоруб с глубокими внутренними переживаниями.
— Вы работаете с ретро-авто? — спрашивает он, как только за мной захлопывается дверь. Ни тебе «Здравствуйте», ни «Как дела?».
— Иногда, — отвечаю, собирая остатки терпения.
Раздражение вспыхивает мгновенно — терпеть не могу, когда люди даже не пытаются быть вежливыми. Беру с полки бланк на приём и прикрепляю его к планшету.
— Что именно вас интересует?
Он моложе, чем большинство наших клиентов. Дэн любит шутить, что его постоянные посетители — люди, которые живут здесь всю свою жизнь и, скорее всего, все предыдущие тоже. Но этого мужчину я вижу впервые. Высокий. Светлые волосы, к концам темнеющие до бронзового мёда. Лицо суровое, серьёзное. Квадратная челюсть, яркие голубые глаза. В нём есть сила — словно в свободное время он ломает людей пополам или участвует в подпольных боях.
— Хочу поставить неон на свою «Шеви» пятьдесят восьмого года, — говорит он.
Я не ахаю, но из меня вырывается что-то близкое к этому. Рука замирает в воздухе. Я смотрю на него в изумлении.
— Неон. На винтажную «Шеви»?
Ни мускулом не дрогнул.
— Именно.
— Ясно, — кладу ручку обратно в подстаканник. — Нет.
Он приподнимает брови.
— «Нет»?
Дэн, наверное, за это меня убьёт, но… нет. Не могу. Не соглашусь ставить что-то настолько вульгарное на антикварный автомобиль. Неон на винтаж — святотатство.
— Какой цвет?
— Синий, — отвечает он мгновенно.
— А сама машина какого цвета?
— Красная.
Я издаю страдальческий звук. Боже, какой кошмар. Снимаю бланк с планшета и сминаю его в кулаке.
— Мы не возьмём вашу машину. Могу направить вас в другую мастерскую, но, если что, знайте: вы позорите классику. Вам должно быть стыдно.
Он распрямляет руки и ставит ладонь на стойку.
— Серьёзно?
— Абсолютно, — я приказываю себе остановиться, но не могу.
Может, на меня уже повлияло угрюмое настроение Эйдена. А может, я просто сегодня на пределе.
— У вас винтажная «Шеви». Зачем спрашивать, работаем ли мы с историческими авто, если вы собираетесь её испортить этим неоном? Синим неоном! На красной машине! Вас вообще кто-нибудь остановит? Где полиция по защите ретро-машин, когда она так нужна? Вы чего лыбитесь? Это для вас смешно?
— Да ну, — он стирает улыбку с губ ладонью, но она только шире расползается по лицу.
С улыбкой он выглядит иначе — мягче, моложе, даже привлекательнее.
— Чёрт, кажется, я только что влюбился.
Я моргаю.
— В кого?
— Я давно ищу, кому доверить мою машину — мою Рози. Я новенький в городе, и ты — первая, кто отказался ставить на неё неон. Спасибо, кстати.
Я моргаю ещё раз.
— Эм… пожалуйста?
Он кивает на планшет за стойкой.
— Если не затруднит, я бы хотел, чтобы именно ты занялась моей девочкой. —
Видя моё замешательство, добавляет:
— Машиной. Ей нужно стандартное ТО, и пара мелких болячек вылезла. Хочу, чтобы этим занялась ты, если найдётся место.
Я хватаю планшет, вся в смятении. Не привыкла к тому, чтобы после откровенного наезда меня кто-то просил о чём-то подобном.
— Эм… у меня всё расписано на неделю вперёд, может, и больше, но… думаю, что-то можно подвинуть.
— Я подожду, — легко говорит он. — Ты того стоишь.
Он подмигивает, и внутри что-то предательски дрожит. Не бабочки, но что-то близкое.
— Чтобы уточнить — ты же не хочешь ставить неон, верно?
Он смеётся.
— Не-а. Не хочу, чтобы меня арестовала винтажная полиция.
Я беру ручку и новый бланк, прикусывая губу, чтобы не улыбнуться слишком явно. Наверное, стоило бы обидеться, что он меня проверял, но, честно говоря, я слегка… очарована? Начинаю заполнять форму.
— Ну что ж. Посмотрим, когда сможем взять твою девочку.
* * *
Харви, Анджело и Дэн оставляют свои варианты — каракули на замасленной накладной со склада.
Майя добавляет свои мысли, а Матео, конечно, делает таблицу в Excel, делится ей с семьёй, выставляет оценки по трём категориям и выводит средний балл.
Пэтти заявляет, что мне нужно сразу узнавать размер члена, но потом отказывается от этой идеи, признавая, что мужчины всё равно наверняка соврут.
Грейсон отказывается советовать, говоря, что выбор должен быть только за мной. Я целую его в щёку за это, а Майя с Матео начинают освистывать нас с кухонного острова и швыряются попкорном.
Но к моменту, когда я снова оказываюсь рядом с Эйденом — с наушниками в ушах и хорошим кофе в кофейнике, — я всё ещё не ближе к решению. Прожигаю взглядом стол, пока он настраивает оборудование, вполголоса насвистывает и что-то бормочет про акустику. Ни тени неловкости после нашей последней встречи, ни упоминания наших ночных переписок.
— Думаю, сегодня я выберу, с кем пойти на свидание, — внезапно говорю я.
Мой голос звучит слишком громко в тишине комнаты. Хорошо, что я ещё толком не надела наушники.
Эйден оборачивается через плечо. Его лицо частично скрыто тенью, а наушники болтаются на шее.
— Свидание? — переспросил он.
— Угу.
— Свидание... зачем?
А для чего ещё может быть свидание?
— Ну… чтобы встречаться, — объясняю я.
Он щурится, явно не понимая.
— Перестань так смотреть на меня. Разве не ради этого всё и началось? — обвожу рукой студию, указывая на выцветшие постеры на стенах и самодельную табличку у часов с надписью: «ЗАКРОЙ РОТ, КОГДА РАЗГОВАРИВАЕШЬ СО МНОЙ». Угадай три раза, кто её повесил.
— А, ты имеешь в виду, что ты уже определилась, — уточняет Эйден. — Со своим «Мистером Шиной»?
— Да. Кажется, да, — медленно отвечаю я.
Одна тёмная бровь у него вздёрнута. Сегодня он снова в простой, потёртой у воротника толстовке. Из-под горла выглядывает тонкая золотая цепочка.
— Кажется? — переспросил он.
Я киваю:
— Ну… да?
— Уверенность прямо слышна в голосе.
Я расправляю плечи
