Харрис.
Мэгги пожимает руку, хмурясь:
— Почему это имя мне знакомо?
— Он художник, — обречённо отвечает Люси. — И огромная заноза в моей заднице.
— Точно! — вспыхивает Мэгги. — У меня есть одна из твоих работ!
— Какая?
— Небольшое полотно с цветами. Купила на благотворительном аукционе…
— В пользу «Живых классов»? Да, помню. Это было год назад, — кивает он и локтем подталкивает Люси. Та выглядит так, будто мечтает провалиться сквозь пол. — Мир тесен, да, Лю?
— До абсурда, — монотонно отвечает она. — Можем уйти? Или ты хочешь ещё и кражу со взломом добавить к нападению?
— Я не взламывал. Дверь была открыта.
— Тогда пусть будет просто нападение.
Грейсон хлопает меня по плечу:
— Он цел, всё нормально.
Люси бросает на меня извиняющийся взгляд:
— Прости за всё это.
Я качаю головой:
— Не думай об этом. — Мне плевать на полотна, Хьюи в дверях и даже на то, кто тут кому отец. Меня волнует только одно: почему у Люси такое лицо? — Хочешь, вернёмся? Я сварю кофе.
— Не хочу в студию, — шепчет она.
Мне плевать на студию.
— И не надо, — говорю тихо, подходя ближе и касаясь её локтя. — Ты дрожишь. Побудь здесь, согрейся.
Внутри всё скручивается в тугой ком. Мне нужно, чтобы она осталась. Хочу хоть как-то это исправить. Что бы это ни было.
— Ей не обязательно быть в студии, а вот тебе — придётся, — вмешивается Мэгги. — Джексон слишком долго в эфире. Ты же знаешь, что с ним бывает, когда он нервничает: начинает сыпать погодными терминами, и никто не понимает, о чём он.
Я раздражённо выдыхаю. Мэгги чувствует это — кладёт ладонь мне на плечо и мягко, но настойчиво подталкивает:
— В студию, Эйден. А мы с Грейсоном, Люси, пойдём в мой кабинет. Поговорим спокойно.
— Ни за что, — рявкаю я.
— Прости, что?
— Я не уйду, пока не узнаю, что с Люси всё в порядке.
Грейсон тихо хмыкает:
— Этот мне нравится, — шепчет он Люси.
А мне кивает:
— Извини, что чуть не врезал тебе.
— Забудь, — отмахиваюсь я.
Я бы и сам себе врезал, если бы подумал, что заставил её плакать.
Мы застыли в вестибюле в каком-то нелепом тупике. Мэгги рядом явно закипает, но на Люси не давит.
— Это всё преувеличение, — бормочет она.
— Уже поздно, — отвечает Грейсон, руки в карманах. — Давай, Лю, выкладывай.
Она бросает на него неубедительный взгляд, чешет над бровью, потом вздыхает:
— Я в порядке. — Все в комнате дружно выражают скепсис. — У Эллиота была идиотская ставка с друзьями. Он решил, что сможет обвести меня вокруг пальца: сказать всё, что я хочу услышать, и доказать, будто женщины, мечтающие о романтике, — просто наивные дурочки. Это было мерзко. Я ушла прямо из ресторана. Он ничего не сделал, только заставил меня почувствовать себя глупой. Вот и всё.
Я убью этого скользкого ублюдка.
— Мэгги, — произношу медленно, почти спокойно, хотя внутри всё клокочет, — у тебя же есть база номеров, которые пишут на наш эфирный телефон?
Грейсон выглядит так же: плечи подняты, лицо перекошено от злости.
— Адрес там есть?
— У меня в машине есть ледоруб, — радостно добавляет Хьюи.
— Господи, Хьюи! — ахает Мэгги, хватаясь за сердце.
— Нет, — вмешивается Люси.
Её улыбка едва заметна, как тень от прежней. Она оглядывает нас — Хьюи, Грейсона, меня.
— Нет, — повторяет тише. — Всё нормально. Всё кончено. Я вылила на него бокал дорогого белого — теперь он выглядит так, будто обмочился. Хочу просто забыть об этом и никогда больше не вспоминать.
— Хочешь знать, как тебе пережить это? — спрашивает Грейсон.
Он всё ещё выглядит так, будто готов кого-то прибить, но при этом словно только что получил лучший подарок в жизни. Люси встречает его взгляд с обречённым спокойствием, как приговор.
— Уверена, ты сейчас всё расскажешь, Грей, — устало отвечает она.
Он даже не даёт ей договорить:
— Тебе нужно сходить ещё на одно свидание.
— Не думаю, что это поможет…
— Нужно снова выйти в люди. Я не позволю тебе превратить эту историю в предлог, чтобы избегать свиданий ещё лет десять. Этот парень вёл себя как мудак, но, давай честно, вкус у тебя… ну, мягко говоря, сомнительный. В лучшем случае.
Она смотрит на него молча.
— Благодарю, — с каменным лицом отвечает Люси. — Напомнить тебе, что однажды и ты был в моём вкусе?
— Ну я-то, само собой, исключение.
— Само собой.
— Но не переживай, красавица, я уже придумал решение.
Мэгги наблюдает за их обменом репликами с неприкрытым интересом, сузив глаза и явно обдумывая что-то на несколько шагов вперёд.
— И что же за решение? — спрашивает она.
Грейсон выпячивает грудь и ослепительно улыбается Люси:
— Я сам подберу тебе следующего кавалера.
«Струны сердца»
Джексон Кларк: «Ледяной дождь — это когда слой холодного воздуха у земли слишком тонкий, и капли не успевают превратиться в лёд до того, как достигают поверхности. Вода замерзает прямо при соприкосновении, образуя ледяную корку. На дорогах. На тротуарах. Очень опасная штука: скользкая, коварная. Так что будьте осторожны. Но нет, сегодня такого не будет. Сегодня ясно, ни намёка на лёд…»
[Нервный смешок]
Джексон Кларк: «…Эйден скоро вернётся. Он только на минуту вышел. А пока… давайте поговорим о снежных заносах?»
Глава 15
Люси
Сегодняшний вечер стремительно катится в безумие.
Скажи мне кто-нибудь месяц назад, что я окажусь в углу радиостудии после свидания, завершившегося попыткой публично унизить меня за веру в романтику, а отец моего ребёнка в это время будет подбирать мне нового кавалера, — я бы вежливо улыбнулась и отправила этого человека в ближайшее отделение «Пошёл к чёрту».
Нет, такого сценария я точно не предвидела.
А ведь я была осторожно полна надежд. Немного нервничала. Даже радовалась.
Но всё пошло наперекосяк. Впрочем, так можно описать всю мою личную жизнь: сплошная череда разочарований. Напишите это на моей могильной плите.
Я глубже проваливаюсь в кресло-грушу, которое Хьюи, кажется, достал из недр преисподней. Наушники закрывают уши, в руках — чашка горячего шоколада. Я всматриваюсь в крошечные зефирки, плавающие в густой сладкой пене, и пытаюсь понять, в какой момент моя жизнь сошла с рельсов.
Перед глазами появляются поношенные коричневые ботинки с расшнурованными шнурками.
— Всё в порядке? — спрашивает Эйден.
Нет. Совсем не в порядке.
Скорее — жалкое унылое ничто.
— Как думаешь, «Мистер Шина» теперь на меня в обиде? — бурчу я, тыкая пальцем в зефирку.
Эйден опускается на корточки передо мной, тихо выдыхает:
— Нет. Думаю, он не в обиде.
Тыльная сторона его руки случайно касается моей голени, и по ногам разлетаются
