и кладу руки на бёдра. Это максимум моей уверенности:
— Я серьёзно. Сегодня хочу выбрать кого-то для свидания.
— То есть ты ещё никого конкретно не выбрала? Это просто план?
— Выберу сегодня.
Он внимательно смотрит на меня. Его взгляд — тяжёлый, синий, проникающий. Бродит по моему лицу: глаза, щеки, губы. На последних задерживается дольше всего — и резко отводится. Что у него на уме, понять невозможно.
— Это действительно то, чего ты хочешь?
Я снова киваю, и ободок наушников съезжает мне на лоб. Поправляю его, и у Эйдена дергается уголок рта. Полуулыбка.
В груди встрепенулись бабочки. Я безжалостно их растаптываю.
— Да, — говорю. — Это именно то, чего я хочу.
Я правда хочу. Хочу встречи, близости, хоть какого-то тепла — чтобы хоть ненадолго утихла эта вечная пустота в груди. Хочу настоящей связи с человеком, но её не найти, если всё время сидеть в студии и болтать с Эйденом о жизни и любви. Вся эта затея — про смелость. Про риск. Я слишком привязалась к Эйдену. А мне нужно двигаться вперёд.
У Эйдена напрягается челюсть. Потом он расслабляется, не сводя с меня взгляда.
— Что? — спрашиваю.
Он качает головой и поворачивается к пульту. Я смотрю на его затылок, на прядь волос, завивающуюся у уха. Он надевает наушники — и словно между нами захлопнулась дверь.
— Ничего, — говорит он и начинает нажимать кнопки. — Ты права. В этом вся суть. Давай найдём тебе свидание.
«Струны сердца»
Эйден Валентайн: «Срочные новости, слушатели „Струн сердца“ — Люси выбрала первого претендента!»
Люси Стоун: «Никакие это не новости».
Эйден Валентайн: «Ты права. Это всего лишь половина причины, по которой ты в эфире».
[Пауза].
Люси Стоун: «А вторая половина?»
Эйден Валентайн: «Что?»
Люси Стоун: «Ты сказал: „половина причины“. А вторая?»
Эйден Валентайн: «Следить, чтобы я не зазнавался».
Глава 14
Эйден
Она выбирает какого-то парня по имени Эверетт. Или Эллиот. Один раз произносит его имя, но я не считаю нужным запоминать.
Инвестиционный банкир, работает в одной из этих пафосных компаний с блестящими офисами на набережной. Они договариваются поужинать поздно вечером, прямо во время её смены на станции, — и так выходит, что я остаюсь один в эфирной кабине в пятничную ночь. И… это неплохо. Всё идёт нормально. Первые шаги Люси в большой мир свиданий.
Полный вперёд. Отлично. Два больших пальца вверх.
Джексон разворачивается ко мне в кресле:
— Хочешь поговорить об этом, дружище?
— О чём?
Он закидывает в рот крабовую чипсину и смачно её пережёвывает. До его прихода я был один — он решил провести проверку моего душевного состояния. Уже минут двадцать сидит на месте Люси, пока я занимаюсь шоу. Сказал, что ждёт свой прогноз погоды, но я-то знаю правду.
— Притворяешься, что не понимаешь, о чём я, — ухмыляется он, сметает крошки с колен, сминает пустой пакет и метко швыряет в сторону урны.
Пакет не долетает и мягко приземляется на пол. Поднимать потом, конечно, мне. Очередной расшатанный кирпичик в башне моего раздражения.
— Люси. Её свидание. Хочешь поговорить?
— Я уже весь вечер об этом говорю.
Слушатели буквально не дают покоя: где они встречаются, что она наденет, сколько они уже переписываются… Я стараюсь держаться, но скоро взорвусь. Если мне ещё раз придётся произнести «путь к любви», меня стошнит.
И я уверен — она бы не хотела, чтобы весь мир гадал, поцелует ли она сегодня своего кавалера. Я — уж точно не хочу.
Джексон вытирает руки влажной салфеткой, которую носит в нагрудном кармане.
— А ты сам как к этому относишься?
— К чему? К её свиданию?
Он кивает.
— Никак. Мэгги хотела, чтобы у нас было шоу про свидания, и Люси пошла на свидание. Всё идёт по плану.
Может, чуть быстрее, чем я ожидал, но… это её решение. Всё это — её выбор. Я не позволю никому подталкивать Люси к тому, чего она не хочет.
— Что ты знаешь об этом Эллиоте? — спрашивает Джексон.
— Ровным счётом ничего, — отвечаю я.
До конца песни остаётся три минуты, потом четыре минуты рекламы. Семь благословенных минут тишины. Я бы с радостью уставился в пустоту, но Джексон, похоже, настроен на душещипательную беседу.
— Она тебе ничего про него не рассказывала?
— Ни слова.
Жаль, конечно, что не сказала. Но я не имею права лезть в её личную жизнь. С усилием нажимаю на одну из кнопок — она застревает. Приходится поддевать её одноразовым ножиком, оставшимся от чьего-то бублика, чтобы вернуть на место.
— Сказала только, что они переписывались, он вроде как нормальный. Решила, что можно попробовать.
Джексон хмурится.
— «Вроде как нормальный» — не звучит особо убедительно.
— И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?
Она пришла сюда искать свидание. Эллиот — её свидание.
Джексон раскачивается на кресле, мрачнеет.
— Мне он не нравится.
— Нам он и не должен нравится, — ворчу я.
Хотя мне тоже не нравится. Как бы я ни пытался выжать из себя полное безразличие, не выходит. Я уже открываю рот, чтобы предложить ему убраться в комнату отдыха и оставить меня в покое, как вдруг за стеклом появляется Хьюи. Рубашка навыпуск, волосы торчат в разные стороны, лицо перепуганное.
— Почему Хьюи выглядит так, будто вот-вот станет первой жертвой в фильме ужасов? — хмурится Джексон.
— Он всегда так выглядит, — замечаю я, наблюдая, как Хьюи отчаянно машет руками, что-то беззвучно выкрикивая. — Что он там говорит?
— Без понятия. Может, нам стоит…
— Подождём немного, — качаю головой.
Мы остаёмся на месте. Хьюи стучит кулаком по стеклу, потом указывает на холл.
— Похоже, он всё же настаивает, — бормочет Джекс
Мы всё равно не двигаемся. Смотрим, как Хьюи бегает вдоль стеклянной стены звукоизолированной комнаты, пытается потянуть дверь на себя — хотя её надо толкать. Секунд тридцать мучений, прежде чем он соображает, как она открывается.
Ну, типичный Хьюи.
Он врывается в комнату, запыхавшийся.
Я не двигаюсь. До возвращения в эфир — три минуты.
— Что-то случилось, Хьюи? Всё в порядке?
— Эм… нет. Ничего не в порядке. — Он дёргает большим пальцем за спину. — У входа стоит какой-то злой мужик. Требует тебя.
Джексон нехотя поднимается:
— Это тот, который злится из-за отсутствия снега? Я же говорил, я тут ни при чём. Зима выдалась сухая, но я не Господь Бог — снежные бури вызывать не умею.
Хьюи переминается с ноги на ногу, будто из кладовки вот-вот выскочит маньяк в маске с ножом.
— Нет, не он. Этот ищет именно тебя. Грозится
