приковаться наручниками к батарее, если с тобой не поговорит.
— Со мной?
Хьюи кивает.
— И что он хочет обсудить?
— Говорит, это касается Люси.
Я вскакиваю. Кресло отъезжает назад и врезается в столик с кофемашиной — всё гремит.
— Люси? Что с ней?
— Не знаю, но тебе лучше пойти и разобраться.
Из офиса выглядывает Эйлин, отвечающая за прямой эфир:
— Кто-то должен остаться в будке, — строго говорит она. — До эфира меньше минуты.
Я толкаю Джексона обратно в кресло:
— Говори про погоду. Я сейчас.
Не дожидаясь ответа, иду в холл, сердце бешено стучит. Это Эллиот? Что-то случилось на свидании? Да, некоторые слушатели злились, что эфир «Струн сердца» пробудил у людей завышенные ожидания от партнёров… но никто бы не решился на что-то серьёзное, правда?
Мэгги должна была проверять всех кандидатов. Они должны были быть нормальными. Безопасными.
Я с грохотом распахиваю стеклянную дверь. В центре холла стоит высокий парень, руки скрещены на груди, на лице — гнев. Завидев меня, он тут же идёт вперёд, кудри подпрыгивают на лбу. Выглядит так, будто сейчас ударит. Или действительно приковывает меня к батарее.
— Ты, — сквозь зубы шипит он, подходя вплотную.
Тычет пальцем в середину моего свитшота, пока Хьюи мечется вокруг. Я немаленький, но он — тоже. Может, у меня и есть пару лишних сантиметров в росте, но решимости у него — с лихвой. Он тычет в меня снова, сильнее.
— Я доверился тебе. Ты обещал, что не станешь над ней смеяться.
Я отталкиваю его руку. Понятия не имею, о чём он.
Смеяться? Над кем? Над Люси?
— Ты о чём вообще?
— Она думала, что это настоящее свидание, придурок! Ты сам всё подстроил? Хотел выставить её посмешищем? — Он хватает меня за грудки, лицо перекошено от ярости. — Я ей сказал, что это пойдёт ей на пользу. А ты… всё это время просто играл с ней.
Я не знаю, что именно между мной и Люси, но точно не игра. Я был с ней честен. Я просто… старался помочь. Может, я и циник в вопросах романтики, но никогда не стал бы причинять ей боль.
Я уже открываю рот, чтобы сказать ему это, когда за его спиной с грохотом распахивается дверь. С улицы, на каблуках, врывается Люси.
На ней тёмное шерстяное пальто чуть ниже колен, волосы растрёпаны, щёки пылают румянцем. Она тяжело дышит, поскальзывается на глянцевом кафеле, а каблуки с тонкими ремешками на щиколотках предательски скользят. На застёжках — крошечные бантики.
И я замираю, уставившись на эту нелепую, вроде бы незначительную, но почему-то пронзающую сердце, как стрела, деталь. А в это время незнакомец всё ещё держит меня за грудки и трясёт, как тряпичную куклу.
— Грейсон, клянусь Богом, я тебе позвоночник выдерну, — шипит Люси, вцепившись в ворот его куртки и пытаясь оттащить от меня.
Он нехотя делает шаг назад, но всё ещё цепко держит мой капюшон. Мы трое сейчас больше похожи на нелепую игру в перетягивание каната — только наоборот.
Люси хлопает его по запястью:
— Ты вообще с ума сошёл? — прошипывает она.
У Грейсона удивлённо поднимаются брови.
— Ты злишься на меня?
— А на кого, по-твоему?! — выплёвывает она сквозь стиснутые зубы и снова хлопает его по руке.
Он, наконец, отпускает меня. Я приглаживаю ладонью смятый материал худи и прочищаю горло — бесполезно, они меня не слушают.
— Ты даже не дал мне объясниться, прежде чем устроил эту демонстрацию супергеройства!
— Ты плакала, Лю, — спокойно отвечает он. — Что я должен был сделать?
— Например, остаться и выслушать. Хотя бы минуту, — парирует она.
Они продолжают спорить, но я уже не слушаю. Смотрю только на Люси.
Её глаза покраснели, губы дрожат. Сначала я подумал, что щёки раскраснелись от ветра, но теперь понимаю: она терла их руками, стирая слёзы.
Внутри всё вспыхивает; кровь гулко стучит в висках. Я протискиваюсь между ними, поворачиваюсь к Люси:
— Ты плакала?
Она моргает, удивлённо глядя на меня. Тёмные ресницы подрагивают на её щеках. Люси машет рукой, как будто отмахиваясь от вопроса, но я подхожу ближе, наклоняюсь и поднимаю её подбородок пальцами.
Щёки мокрые, нос красный. Внутри начинает подниматься тугая волна злости.
— Кто, чёрт побери, заставил тебя плакать? — рычу я.
Пазл в голове складывается: свидание с Эллиотом, намёки, что шоу имело к этому отношение… Всё это выглядит как ловушка, нарочно подстроенная, чтобы унизить её.
— Это Эллиот? — спрашиваю. — Тот самый? Он что-то сделал?
Она тяжело выдыхает:
— Ничего страшного.
— Если ты плакала — значит, не «ничего».
Люси мягко высвобождается из моей руки, отступает на шаг. Потирает мочку уха — и мне становится тревожно: она всегда так делает, когда нервничает.
— Я в порядке, — говорит она. — Плачу, когда злюсь. Или раздражена.
Её взгляд резко скользит в сторону и злобно прищуривается:
— О чём Грейсон прекрасно знает, но всё равно вломился сюда как слон.
Он пожимает плечами, невозмутимый:
— Извиняться не собираюсь.
— А зря, — отрезает она.
— Я защищал твою честь. Думал, этот парень, — он кивает на меня, — как-то причастен.
— Он не причастен, — тихо говорит Люси, и её взгляд находит меня. Она глубоко вздыхает, плечи опускаются. — Он бы так не поступил.
— Ладно, — Грейсон бросает на меня косой взгляд и, чуть помедлив, добавляет, — Может, я немного сожалею, что потащил тебя через вестибюль за капюшон.
— Пустяки, — отвечаю я, не отрывая взгляда от Люси. Мне плевать на худи. — Но кто-нибудь объяснит, что вообще происходит?
Люси выглядит так, будто готова броситься в бухту в своих хрупких босоножках. Она вздыхает:
— Я ходила на свидание с Эллиотом. Всё пошло… не так, как я надеялась.
Она сцепляет руки перед собой и замолкает.
— И что это значит? — спрашиваю я, голос срывается, как игла на пластинке.
Она смотрит на меня устало — так смотрят люди, слишком долго несущие тяжёлую ношу, которая вдруг стала непосильной. Мне хочется укутать её в одеяло, заварить свой особый кофе… и найти Эллиота, чтобы вышибить из него всё дерьмо.
— Что, чёрт возьми, здесь происходит?! — Мэгги влетает в вестибюль, отталкивает Хьюи, он едва не падает. — Почему Джексон в эфире рассуждает о разнице между снежной и ледяной крупой? Эйден, ты должен быть в студии!
Она окидывает взглядом хаос: Люси — в вечернем платье и с заплаканными глазами; я — готовый кого-то придушить; и парень с растрёпанными волосами, который пару минут назад едва не впечатал меня в батарею.
— А ты кто? — спрашивает Мэгги, глядя на него.
— Папа ребёнка Люси, — без запинки отвечает он и протягивает руку.
Люси стонет:
— Грейсон
