давала ей сравнительный анализ.
— Ага, — и морда у нее хитрая. — А переспала ты с Артемьевым!
— Саша! Ну я же просила!
— И что? Если я не буду произносить вслух, что-то изменится? — изумляется она.
— Все, что было в Вегасе, остается в Вегасе. Ясно?
Мне показывают язык.
— Ты обещала!
— Да ладно-ладно… Раз ничего пикантного ты мне не рассказываешь, пойду я к шашлыкам готовиться.
— Каким шашлыкам? — обалдеваю я.
— Телефон надо проверять. Стах снял там какую-то беседку и летнюю кухню. Будет мясо на свежем воздухе.
Проводив, почетную шпионку номер два нашего бабьего сообщества вон, я крепко задумываюсь.
Нет, ну в том, что кто-то козел сомнений нет никаких.
И мало того, что имеет корыстный интерес, так еще и досталась я ему слишком легко. Все это заслуживает самого сурового наказания.
Я не позволю никому так с собой поступать.
Или я не Фрося Перцевая.
Хрен тебе Демидушка, а не продолжение банкета.
Глава 34. Шампуры и грабли
Шашлыки определенно удаются, хотя я все еще внутренне ворчу, что о смене формата мероприятия надо предупреждать заранее. Повезло, что я запихнула в сумку джинсы и толстовку.
Я провозилась с волосами, которые пришлось мыть полностью, чтобы хоть что-то расчесать, и подгребла к честной компании, когда уже вовсю витали дразнящие ароматы жареного мяса.
Сашка так и вовсе приклеилась к специально обученному человеку, отвечающему за приготовление шашлыка, и преданно смотрела ему в глаза, в ожидании первого куска. Мужики, чей строй значительно поредел, наслаждались холодным пивом на холодном же воздухе, и лица их добрели с каждым глотком.
Походу, единственный, у кого не болела голова, это Артемьев.
Выглядел он, правда, мерзко.
Свеженьким и даже выбритым. И каким-то бесяче сытым кошаком.
Ну, конечно. К нему Саша с утра не припорола.
— А где Ваня? — спрашиваю я ее.
Она гипнотизирует огромные волосатые ручищи, поворачивающие шампуры.
— Уехал, дела какие-то, — отмахивается подруга. — Не дурак же он. Смекнул, что ему ничего не обломится.
— Могло обломиться, — шиплю я уязвленно. — Нужно было только проявить настойчивость.
— Ну поцеловать он тебя поцеловал…
— Вай женщина, — подключился к разговору шашлычный колдун. — Надо было не целовать, а сразу на шампур насаживать, пока мясо сочное…
Я в этот момент как раз прикладывалась к стакану с пивом и чуть не захлебнулась.
Сашка гадко хихикает.
У-у-у, ехидна.
Я смываюсь от позора подальше.
Все немного осоловело шарахаются вокруг летней кухни, хотя нам вынесли шезлонги и пледы, и я решаю пока прогуляться.
Тем более, что за городом свежесть царит вполне себе морозная. Лапки приходится засунуть в карманы пальто, а чтобы ноги не скрючило, неплохо было бы подвигаться.
Буквально через пару минут, стоит мне удалиться настолько, чтобы скрыться из виду, за мной слышатся быстрые шаги по опавшей листве.
Я задницей чую, кто это, и что он по мою душу.
Делаю вид, что я разглядываю небо и клены, и мои ожидания оправдываются.
Оп, и как раз к стволу одного из них меня прижимают спиной.
Другим стволом.
Шампуром.
Блин. Кругом пошляки.
— В чем дело? — спрашивает меня Артемьев. — Ты от меня все утро шарахаешься.
И ничего я не шарахаюсь. Я просто еще не определилась с линией поведения, поэтому обходила Демида по дуге. И вообще у меня было странное, давно позабытое чувство, будто я нахулиганила, и мне должны за это всыпать.
Хотя в почти тридцатник переспать с мужчиной на дне рождения брата уже не тянет на порку.
— Все нормально, — говорю я тем самым тоном, который ясно дает понять, что все не только не нормально, а вообще в полной жопе.
На самом деле я немного остыла.
Вот, когда мы с Сашкой разговаривали, я готова была ворваться в соседний номер и выдрать Артемьеву все волосы в паху. Но теперь, поразмыслив, я понимаю, что это будет выглядеть глупо. Пока Демид не сказал того, чего не следует, мне предъявить ему нечего.
Так что просто сворачиваем лавочку, и больше не допускаем все эти руки, губы, члены к комиссарскому телу. Однако это не значит, что я не хочу Артемьева придушить. И что не устрою ему подлянку при первой возможности.
— Фрося? — он недоверчиво приподнимает брови.
Я в ответ делаю то же самое.
— Что?
Демид вытаскивает мою руку из кармана пальто и кладет себе на выпуклость в ширинке.
— Я все утро без тебя страдал.
— Хорошо, так и было задумано, — фыркаю я, отбирая руку. — Но по тебе не скажешь. Вы, мужики, всегда приукрашиваете.
— Да неужто? — прищуривается Артемьев.
— Ага. Мне мой первый говорил, что жить без меня не сможет. А когда мы расстались, я два месяца его соцсети мониторила. Так и не помер, подлюка.
— Ты ведь не просто так при мне другого упоминаешь, да, Фрося? — хмурится Демид. — Типа намек. Правильно?
— А ты соображаешь, — одобряю я. — Поигрались и хватит. Не будем создавать проблемы и портить отношения.
— Вот как?
— Да, — я ныряю у него под рукой и оборачиваюсь. — Это было приятной ошибкой. Давай сделаем вид, что ничего не было. Мы взрослые люди и не обязаны устраивать драму на пустом месте.
И такая вся из себя гордая ухожу походкой от бедра.
Ну давай.
Догони.
Соври.
Дай мне повод.
Хренушки.
Я чувствую себя разочарованной.
И вернувшись к людям, я натягиваю радостное выражение лица, и вроде бы никто не замечает, что я в состоянии злого шершня, хотя Сашка косится на меня подозрительно сочувствующим взглядом.
Стах зазывает всех вечером отправиться с ним по барам. Демид, разумеется, подписывается на загул, и я булькаю в свой стакан с пивом. Наверняка попрутся в стриптиз-клуб. Да и вообще по злачным местам.
А я не пойду, хотя меня тоже зовут.
И вся я чего-то расклеиваюсь.
В итоге уезжаю разобиженная до соплей непонятно на что без Демида на такси.
А вечером страдаю херней.
Разумеется, мне звонит Сашка с места событий.
— Чего делаешь? — спрашивает она, перекрикивая музыку.
— Ничего, — бурчу я.
— Сторисы палишь? — догадывается она.
— Ни фига, — вру я, как раз пристально разглядывая на компе через увеличение стоп-кадр с вечеринки, пытаясь понять, чья это там рука на заднице у какой-то телки. Уже и яркость прибавила и резкость, а все равно не понятно.
— Приезжай давай.
— Нет, я уже смыла морду. Да и настроения нет.
— Ну так нарисуй вчерне. Тут все равно темно, зато Ванька приехал.
Сердце по привычке встрепенулось, но как-то без энтузиазма. Почему-то ради Вани рисовать морду повторно не тянет.
— Тем более, не поеду. Это будет палево.
— Ты
