Значит, хоть ненадолго, но мир стал безопаснее.
Я поднялся. Кости затрещали. Я подошел к куртке, поднял ее. Бархат был шершавым под пальцами, вышивка — выпуклой, настоящей.
— Этот волк… он не для красоты. Это знак. Тем, кто знает. Что есть еще кто-то, кто помнит. Кто не забыл долг. И кто, если придется, встанет на пути у всей Нави, хоть с одной ржавой секирой в руках. Потому что больше некому.
Я повернулся к ним спиной, глядя в стекло оранжереи, за которым сгущались сумерки.
— Вот я кто. Призрак. Осколок. Последний пес старой, мертвой земли. Нечего тут романтизировать. И не за что благодарить. Просто примите как факт. Пока я жив — я буду рубить. А там… видно будет.
Тишина за моей спиной была красноречивее любых слов. Я чувствовал их взгляды — испуганный, восхищенный, недоверчивый. Мне было все равно. Я сказал свою правду. А теперь мне нужно было поспать. Потому что завтра снова придется рубить. И никакие легенды не помогут, если рука дрогнет.
Глава 13
Глава 13
Наталья Темирязьева.
— Лишка, проводи Мстислава в гостевые покои. Ты уж прости нас, Ваше Величество. Пока, увы, мы не можем принять тебя подобающе, — сказала я, чтобы как-то нарушить образовавшуюся тишину.
Рассказ его казался по меньшей мере странным, но я почему-то сразу поверила этому старику, хотя то, что он говорил, было невероятным.
— Я не Величество и никогда им не был. Я сын Великого князя Руси. Моего прапрадеда призвали на княжение люди Новгородские, дабы защитил он их от набегов, а после, когда мертвые полезли, к ним присоединились и другие. Так мы обрели и землю, и силу противостоять любому. Но я не… как у вас это называется — император? Так вот, я не он. Да, я буду во дворце, но путь этот, мыслю я, будет не близким. Сначала надо силу вернуть, да мир узнать. Легко срубить голову, не разобравшись, а потом уж поздно каяться будет. Вот и буду учиться, разбираться…
— Как скажешь, Мстислав, как скажешь… — ответила я, поднимаясь.
На телефон пришло сообщение о прибытии моих людей, и следовало отдать необходимые приказы.
— Ника, ты тоже отдыхай. О том, что дальше будем делать, завтра поговорим.
Оставив их, я пошла на улицу в сторону ворот, пытаясь на ходу унять ту бурю эмоций, что создал внутри меня Мстислав. Это же надо — древний князь, видевший собственными глазами то, о чем мы знаем лишь со страниц учебников по истории! Да и то, до нас, увы, дошли лишь не всегда верные и часто противоречащие друг другу летописи. Иногда, читая их, казалось, что кто-то намеренно уничтожил целый пласт информации, а оставшуюся переделал сообразно своим представлениям. И теперь понять, где правда, а где вымысел, было просто невозможно. И вот появляется живой свидетель тех лет. Очень интересно. Но об этом потом, сейчас люди.
Тишина в оранжерее осталась позади, густая и налитая невысказанным. Я вышла на крыльцо, и холодный ночной воздух ударил в лицо, резкий, как пощечина. Он пах пеплом, холодной землей и… смертью. Все тем же сладковатым, приторным душком, что въелся в стены моего бывшего дома.
Я закуталась плотнее в плащ, но холод шел не снаружи. Он был внутри. Ледяной ком в груди, сжавшийся в тот миг, когда я увидела лицо Вероники — грязное, испуганное, но живое. И поняла: все остальные… Никита, его жены, племянница… Все. Не «пропали без вести». Не «возможно, укрылись». Убиты. Старший брат. Его семья. Вырезаны, как скот.
Глоток воздуха снова застрял в горле, колючий и неровный. Не сейчас, Наталья. Не сейчас. Я с силой выдохнула, заставляя себя выпрямиться. Горе подождет. Сначала — долг.
В темноте у ворот послышался сдержанный оклик, скрип тормозов, тихий звук моторов. Тени замерли в ожидании. Я подняла руку с зажженным фонарем — условный знак. Из мрака вышли несколько фигур в темных, без единого блика, плащах. Движения — точные, экономные, без суеты. Мои люди. Пятый отдел Приказа Тайных дел.
— Ваше Сиятельство, — маг из моей немногочисленной охраны склонился в поклоне.
Из тени возникло его лицо — суровое, перечеркнутое шрамом от виска к подбородку, с глазами, привыкшими видеть во тьме больше, чем днем. Пятый уровень, сильный огневик. Мало кто мог выстоять при прямом противостоянии с ним.
— Рада тебя видеть, Тихомир, — чуть улыбнулась я. — Как добрались?
— Милостью Сварога без происшествий.
Не знаю почему, но впервые упоминание имени бога вдруг отозвалось неприятной дрожью в теле. Наверное, рассказ Мстислава так подействовал на меня.
— Входите. Тихо. Здесь… неспокойно.
Он кивнул, одним жестом отдав распоряжения подручным. Тени рассыпались по периметру двора, бесшумные и эффективные. Слуги, которых я привезла — не робкого десятка, проверенные люди из новгородской резиденции, — быстро и молча принялись за работу: разгружали машины с припасами, заносили в комнаты для охраны и слуг вещи, налаживали быт.
— Что тут произошло? — Тихомир стоял рядом, его взгляд скользил по темным глазницам окон, по неестественно тихому двору.
— Нападение. Нежить. Массовое. Вероника чудом спаслась. Еще служанка Лишка. И… он, — я кивнула в сторону оранжереи. — Дед Славка — старый воин, наставник племянницы.
Тихомир не изменился в лице. Лишь веки чуть дрогнули.
— Что за воин? Вы уверены, что он не с ними?
— Уверена. Без него девочки бы не выжили. И… я видела, как он смотрит. Видела эти шрамы. Видела, как он держит меч. Он не врет. Поместье… он очистил его в одиночку.
Теперь Тихомир присвистнул почти неслышно. Он опять бросил взгляд в сторону поместья, где чернели окна, похожие на бойницы.
— Один? От всей орды?
— От всей. Двор, дом. Все. Говорит, высшей нежити не было. Но и того, что было… более чем достаточно.
Я коротко, без эмоций, как на докладе начальству изложила все, что узнала. Смерть брата. Бегство Вероники. Склеп. Бой. Его рассказ. Тихомир слушал, не перебивая. Потом кивнул.
— Понял. Охрану удвоим. Часовых поставим на крыши, у стены и ворот, в лесу. Еще раз прочешем все подвалы, чердаки. Ни одна мышь не проскочит.
Он повернулся ко мне, и в его глазах читалась та же ледяная ярость, что клокотала во мне.
— Никита Васильевич был хорошим человеком. Мы найдем, кто это сделал. И они ответят.
— Ответят, — безжизненно повторила я. — Действуй, Тихомир.
Он склонил голову и растворился в темноте, отдавая тихие, четкие приказания. Вскоре двор, еще недавно такой мертвый и пустынный, наполнился приглушенной жизнью. Тени заняли позиции на стенах, у ворот, на подступах к дому.
