народов сближают ведьм с
мифическими волками и
огненными змеями. С помощью чародейства ведьмы распоряжаются силами природы;
они надвигают на небо тучи
и уносят их обратно. Отсюда возникло поверье, что ведьмы могут летать вместе с
тучами, в которых сверкают синие молнии и вместе с ними с быстротой ветра переноситься с места на место. Представление колдовства неразлучно
с полетами по воздуху[424]. Если припомним теперь зооморфические представления туч и молний –
крылатыми волками и
змеями, то для нас совершенно объясняется то старонемецкое поверье, что по вечерам и ночью ведьмы
ездят по воздуху на оседланных волках, взнуздывая и
погоняя их змеями. Эдда говорит о великанке, которая ездила на
волке, взнузданном змеей. На близкую связь великанов с тучами и бурями мы указали в первой статье. У германцев самые богини, олицетворившие собой атмосферные явления, представлялись разъезжавшими
по воздуху на
волках и
свиньях[425].
Но более обычное орудие ведовских полетов, по славянским сказкам, была метла. Верхом на метле летали ведьмы по поднебесью: это поверье есть не более, как образное метафорическое представление ветра, который несет ведьму на своих крыльях. Основание такого представления таится в языке, который одинаковые впечатления выражал одними и теми же корнями. Зимняя вьюга и ветер, подобно метле, уничтожают всякий след; оттого названия метла и метель происходят от одного глагола мести[426], а народная песня поет:
«Как по улице метелица метет».
У нас до сих пор уцелели эпические выражения: метет вьюга, заметает ветер. Народные сказки говорят, что Баба-яга, во время своего полета, след помелом заметает. Весьма любопытно сказание Калевалы, что чародейка Лоухи вместо крыльев подвязывала к рукам своим метлы, а вместо хвоста – лопату, и улетала чрез шумящее море[427]. Крылья, как мы видели выше, были мифическим представлением ветра; в финском предании они являются в виде метел. По немецким преданиям, вихри признаются вертящимися ведьмами, а бури и ветры приписываются полетам великанов[428]. Все эти данные наглядно убеждают в мифическом значении поездок ведьмы на волках, которые заступают место метлы. Разъезжая на волках, взнузданных змеями, или, проще, летая вместе с тучами, в которых блистают молнии, ведьмы несутся по воздуху силой ветров или бури, которые всегда сопровождают тучи и гром. В этих преданиях тучи и молния являются столь же тесно соединенными, как и в самой природе. Выше было указано, что молния, гром и ветры понимались язычниками и в образе быстроногих коней. Эдда говорит о воздушных поездах ведьм на быстрых конях; по русскому поверью, во время Купалы ведьмы нередко уезжают на Лысую гору на лошадях[429].
Такие близкие отношения ведьм к тучам и молнии и к их зооморфическим образам, породили понятие, общее всем индоевропейским народам, о тесной связи ведьм с огненными змеями и нечистой, дьявольской силой, за которую признавались мрачные тучи. У немцев существует поверье, что черти состоят в преступной любви с ведьмами, которых они схватывают и уносят в свои жилища; в нашем народе ходят рассказы о том, что ведьмы сдружаются с нечистыми духами и вместе с ними заводят ночные гульбища. Ночь — обычное время влияния нечистой силы и полетов ведьм. Кроме того, у нас существует поверье, что всякая женщина, с которой, как с любовницей, живет огненный змей, есть ведьма, и что ведьмы сами летают к своим любовникам (нечистой силе), обращаясь в огненных змеев[430]. В одной старинной песне рассказывается о том, как богатырь Добрыня учил чародейку Марину, любовницу змея Горынчища:
Он первое ученье ей руку отсек,
Сам приговаривает:
«Эта мне рука не надобна,
Трепала она, рука, Змея Горынчища».
А второе ученье ноги ей отсек:
«А и эта де нога, мне не надобна,
Оплеталася со Змеем Горынчищем».
А третье ученье губы ей обрезал
и с носом прочь:
«А и эти де губы не надобны мне.
Целовали оне Змея Горынчища».
Четвертое ученье голову ей отсек
и с языком прочь:
«А и эта голова не надобна мне
И этот язык не надобен,
Знал он дела еретическия»[431].
Естественная связь молнии с мрачной тучей наложила па персонофикацию первой – на Огненного Змея – оттенок демонический. По свидетельству немецких преданий, колдуны могут укрощать дракона; вкушение сердца или крови дракона дает способность понимать язык животных, способность, доступную только колдунам и ведьмам. Немецкая народная сказка о белой змее говорит, что вкушение этой змеи наделяет чудесным даром знать все сокровенное, разуметь язык животных и быть мудрым. Когда Сигурд коснулся устами драконовой крови, то сейчас же стал понимать животных. Итак огненный змей дает ведунам и ведьмам силу предвещаний и мудрости.
Указанные нами представления тесными мифическими узами соединили ведьму, во-первых, с нечистой силой мрака (с тучами), а во-вторых, с Огненным Змеем. Близость, в которую ведьма была поставлена с нечистой силой мрака, придала ее характеру много злобного, враждебного. По этой отрицательной стороне своего характера ведьма может скрадывать с неба светила, то есть закрывать их тучами или наводить на них затмение[432], посылать из туч град и вихри, скрывать дожденосные облака и таким образом производить засуху и губить будущий урожай. Вот почему ведьм обыкновенно обвиняли в похищении дождя и изобилия и в наслании на землю голода и мора, всегда сопровождавшего голод, что совершенно согласно со старинным убеждением, будто затмения бывают «к гладу и мору».
Близость, в которую ведьма была поставлена с Огненным Змеем, послужила источником, из которого родился миф о доении ею небесных коров. По весьма знаменательному индийскому преданию, о котором свидетельствует Ригведа, бог грома Индра доит небесных коров, то есть облака, молниями, и молоко их ниспосылает на землю плодотворным дождем[433]. Молния, по представлению язычников, разбивала дожденосные тучи и чрез то проливала их священную влагу, задерживаемую нечистой силой. Мы видели близкую связь Огненного Змея с молоком или, проще, с дождем: видели близкую связь ведьмы с тучами, этими небесными коровами, и с молнией или Огненным Змеем; видели, наконец, что дожди издревле приписывались влиянию ведьм. Все это не оставляет никакого сомнения в мифическом смысле предания о доении ведьмами коров. Но ни одни облака представлялись коровами, тот же образ принадлежал и светилам. Oт них исходит плодотворная сила, воспитывающая леса и жатвы; этих коров также могли доить ведьмы – и тогда они проливали на землю из сосцев своих священное молоко света. Болгарское предание приписывает
