его аки огнь горящий изхожаше».
Под 1187 годом: «солнце погибе и небо погаре облакы огнепрозрачными».
Под 1360 годом: «погибе солнце и потом месяц (серп от солнечнаго диска) обратися в кровь».
Под 1366 годом: «бысть убо тогда солнце, аки триех дней месяц, щербина убо бе ему с полуденныя страны… и пребысть тьма велия».
Под 1399 годом: «а солнце погыбе и явися серп на небеси, а потом явися солнце, кровавы лучи испущающи с дымом(?)».
Под 1415 годом: «в солнци мрак зелен. Тож помале бысть мрак, аки кровь, и друг друга человеки не видети, аки в крови стояху вси».
Под 1475 годом: «гибло солнце, треть его изгибла и бысть, яко месяц в розех»[399] и проч.
В таких летописных выражениях: солнце изгибло, в солнце была щербина, солнце съедаемо было – высказывается древнее языческое воззрение, которое естественные явления затмений принимало за борьбу двух обожествленных стихий: света и мрака. Слова летописи: «снедаему сущу» совершенно тождественны с выражением «из(ъ)едоша», которое встречается в вышеприведенном свидетельстве Кормчей книги. Невегласи (то есть недовольно просвещенные христианством) верили, что злые духи, под которыми понимался мрак туч и затмений, пожирали светило; от их острых зубов показывалась в луне и солнце изъеденная щербина. Припомним, что ежемесячное умаление луны называется ущербом ее. Побеждаемое солнце умалялось, принимало форму молодого месяца и бросало кровавый свет. В Индии, Китае, в Северной Америке, у греков, римлян и других народов, во время затмений, старались поднимать сильный шум и стук, чтобы чрез это прогнать страшного зверя, готового пожрать светило. Лунное затмение многие народы считали тем временем, когда на луну нападает волк с разинутой пастью. В Бургундии есть поговорка: dieu gard la lune des loups[400].
Понятно, что в уменьшении света, как источника всякого плодородия и счастья, язычники должны были видеть зло или предвестие зла. «Сицевая бо знамения, говорит летописец, не на добро бываюте, но точию к гладу или к мору или к кровопролитию и к пленению». Долго после крещения «Славяне сходяшеся, смотряху, дивляхуся и слезно моляшеся к Богу и Пречистой Богородици, да обратит Господь Бог знамение на добро». Всякое печальное событие, случавшееся вскоре после затмения, они связывали с этим последним. Так, солнечное затмение 1091 года считали предзнаменованием кончины великого князя Всеволода. Под 1201 годом читаем: «тое же зимы явися знамение в луне – и на утрии преставися княгини Ярославляя», и т. д.[401] Главная основа «Слова о Полку» заключается в том, что природа и главным образом солнце – шлют Игорю печальные предвещания, которые потом и сбываются:
«солнце ему тьмою путь заступаше» – «черныя тучи с моря идут, хотят прикрыти 4 солнца, и в них трепещут синии млънии…» – «темно бо бе в 3-й день: два солнца померкоста, оба багряная стлъпа погасоста и с ним молодая месяца»[402].
И до сих пор в простом народе затмения почитаются несчастливыми предзнаменованиями[403]: а в старину невегласи даже боялись, чтобы светило не было окончательно съедено нечистой силой и не погибло навсегда; с таким совершенным уничтожением солнца соединяли верование в кончину мира: «мняше, яко скончание мира прииде», и потому горько плакали, смотря на постепенное умаление света, и непритворно радовались при его умножении. Укажем на летописные свидетельства под 1124 годом:
«поча убывати солнца, бывшу ему, яко месяц мал, и мало не смерчеся, по полудне погибе все. О велик страх и тьма бысть!.. паки нача (свет) прибывати и наполнися, и ради быта вcu по граду».
Под 1230 годом:
«бысть солнце месяцем… и бысть на всех страх и трепет велий и смутишася и ужасошася людие, и отчаяшася живота, мняше, яко скончание мира прииде»; весь народъ плакалъ[404].
С мыслью о погибели солнца и других светил язычники соединяли мысль о кончине мира: погаснет небесный свет – и вечный мрак и холод обнимет всю природу; жизнь оцепенеет и все живое истребится. Слово гасит в некоторых губерниях до сих пор употребляется в смысле – уничтожить, истребить[405]. В договоре Игоря с греками был утвержден вечный мир, «дондеже сияет солнце и весь мир стоит»[406]; слова эти поставляют сияние солнца в тесном соотношении с существованием вселенной.
Верование это засвидетельствовано летописью и относительно звезд. Под 1203 годом читаем:
«Бысь в едину нощь… потече небо все… видеша же нецыи течение звездное на небеси, отръгахут, би ся звезды на землю, мнети видящим яко кончину приспевшу[407].
Свидетельства наших старинных памятников вполне согласны с языческими преданиями скандинавской Эдды; в ее сказаниях о кончине вселенной, исполненных мрачного, поэтического колорита, еще нагляднее и полнее выражена борьба светлых богов с волками – представителями темной стихии:
За луной и солнцем постоянно гонятся два волка породы Фенриса и стараются захватить эти светила в свою власть[408]. Жители Исландии, когда увидят вокруг солнца несколько кругов, уверяют, что два жадных волка настигают светило дня, которое ограждается от их нападения блестящими кругами. Фенрис есть имя волка, рожденного от лукавого Локи. У этого последнего было трое детей: Волк, Змея и Гела (смерть). Боги воспитали волка; но когда была предвозвещена гибель, ожидавшая богов от Фенриса, то они решились приковать его на цепь. Фенрис несколько раз разрывал возлагаемые на него цепи, пока боги не приготовили чародейную цепь, крепость которой могла противостать страшной силе волка. Фенрис был прикован к скале. Перед кончиной вселенной настанет зима и нестерпимый холод, подуют суровые ветры и солнце потеряет силу своего благотворного влияния на природу; зима будет продолжаться целые три года сряду. Это время называется эддой – волчьим (wolfzeit). Выше было замечено, что зимние месяцы у славян слыли также под именем волчьих. Тогда наступит владычество брани и убийств, все злые власти расторгнут свои узы и ополчатся на творение светлых богов. Ко всеобщей пагубе один волк проглотит солнце, а другой схватит месяц и нанесет ему страшный вред; звезды сорвутся с неба, земля потрясется, связи ее расторгнутся – и Фенрис будет свободен. Он разинет свою огромную пасть так широко, что верхняя челюсть коснется неба, а нижняя земли; он разинул бы пасть еще далее, если б доставало пространства. Воздух и море загорится, небо рухнет; Фенрис проглотит Одина[409]. Во французской народной песне кончина мира обозначена тем явлением, что в это время зубы волка захватят месяц[410]. В Волуспе (предвещания ведьмы) так
