толпе других.
Машина остановилась. Сэм заглушила двигатель и искоса посмотрела на меня. Я же, точно приклеенная к кожаному креслу, не смела пошевелиться. Духу хватило лишь поднять голову и отыскать взглядом окна заветной квартиры.
Прошло не меньше десяти минут, прежде чем Саманта заговорила.
– Не хочу давить, но в ресторане нас ждёт Мишель, а там, – подруга указала на занавешенное портьерой окно, – человек, который действительно тебя любит. Но если планируешь сидеть здесь, в надежде, что всё само собой рассосётся, то я, пожалуй, закажу пиццу.
Я потерянно глянула на подругу. Она была такой собранной, спокойной – человек, полностью владеющий ситуацией, знающий наверняка чего хочет от жизни и не позволяющий никому диктовать что и как ей делать. Хотела бы я быть такой: решительной, уверенной, идущей напролом и, вопреки всему, вырывающей у соперников законно выстраданное место под солнцем. Но иногда, замечая во взгляде Саманты тоску, я вспоминала, через какой ужас ей пришлось пройти, чтобы стать Молли Браун15 своего поколения. Ничего в жизни не даётся легко и тем более «само по себе не рассасывается»! Даже для того, чтобы выпить воды, нужно оторвать свой зад от дивана и включить кран. Сейчас я собиралась сделать именно это – выйти из зоны комфорта и наполнить стакан водой доверху.
Сделав глубокий вдох и, утвердительно кивнув, я вышла из машины. Сэм чуть заметно улыбнулась, показав мне скрещенные пальцы.
Кроткой походкой направившись к дому Алекса я, в очередной раз попыталась придумать речь, но слова по-прежнему не желали складываться в предложения. Ладно, чёрт с ним, скажу как чувствую и будь что будет.
Поднявшись на нужный этаж, я сунула руку в карман, доставая записку Алекса. Почерк у него был размашистый, напоминающий линию пульса на медицинском мониторе. Надеюсь, моё сердце выдержит и не остановится во время признания.
Постучав в дверь, я отошла на шаг назад, поправила блузку, затем волосы, потом снова блузку, а услышав шаги, заметалась по площадке, как пойманная под стеклянный колпак бабочка.
Щелчок замка прозвучал оглушительно громко, словно выстрел в лесу. Я замерла, успев поймать губами воздух и почти выплюнула его обратно, когда дверь открылась. На пороге стояла симпатичная блондинка, ростом на голову выше меня, в растянутой футболке и совсем без косметики. Я так сильно растерялась, что даже отклонилась в сторону, чтобы перепроверить номер квартиры. Вдруг чего напутала? Но номер на двери был верный.
– Я могу вам чем-то помочь? – заметив моё недоумение, поинтересовалась девушка.
– А Алекс дома? – туго сглотнув, спросила я.
– Алекс в душе, – без какого-либо стеснения ответила незнакомка и, натянуто улыбнувшись, протянула руку. – Я Бриджет.
– Эмма, – еле слышно ответила я, принимая приветственное рукопожатие.
Ну конечно, Бриджет! Та самая потрясающая Бриджет с Манхэттена! Какая же я идиотка!
– Заходи, Фишер не очень любит водные процедуры, так что скоро выйдет, – распахнув дверь, бывшая (или вновь настоящая) девушка Алекса жестом предложила войти в квартиру.
Мой взгляд зацепился за принт на её футболке. Та самая, что была на Алексе в день моего фееричного провала в «Мартин и партнёры».
– Да нет, спасибо, спешу, – сконфужено отмахнулась я. – Хорошего дня.
Я резко развернулась и засеменила к лестнице, но Бриджет, выскочив из квартиры, меня окликнула.
– Постой, а что мне ему сказать?
– Кому? – изо всех сил стараясь сдерживать подкатившие к горлу слёзы, отозвалась я.
– Алексу.
– Ах да, Алексу. Кому же ещё…
Я медленно обернулась. В голове царил полнейший хаос. Даже удивительно, каким образом изо рта вылетали членораздельные предложения. Голос Бриджет был обычным, ни высоким, ни низким, ни писклявым, ни грубым, но мне казался до тошноты отвратительным. Стены давили со всех сторон. Воздуха не хватало. Завопить бы во всё горло, да не было сил.
Слабо понимая, что делаю, я залезла в сумку. Там завалялось несколько пригласительных на свадьбу, выданных мне Матильдой «на всякий случай».
– Вот, – вернувшись к двери, я протянула Бриджет глянцевый конверт с золотистыми инициалами. – Хотела позвать его на свою свадьбу.
– Свадьбу? – до сего натянутая улыбка блондинки тут же стала естественной и даже почти дружелюбной.
– Да. Завтра в двенадцать, Собор Святого Патрика. Приглашение на две персоны, так что и ты приходи…
Боже, зачем?! Надеюсь, Алексу хватит мозгов не тащиться на мою свадьбу с этой безупречной барби!
– Оу, спасибо большое, – чуть смутившись, ответила Бриджет. – Я обязательно ему передам. Поздравляю.
– Спасибо, побегу, – безжизненно ответила я и поспешила ретироваться.
– Была рада познакомиться, – догнало меня в спину, а затем я услышала голос Алекса и припустила вниз что есть сил.
То, что происходило следующие три часа, даже вспоминать не хочется. Девичник превратился в операцию по спасению ресторана от затопления! Я рыдала, пила сладкие коктейли, заедала их десертом, снова рыдала, а самое ужасное, так и не позвонила Питеру. Впрочем, какая теперь разница? Видимо, стать миссис Фи́цджеральд – это тот «хэппи-энд», который я заслужила.
Алекс: 1
За 24 часа до прихода Эммы.
В жизни бывают ситуации, на которые ты не можешь повлиять, как бы сильно этого не хотел. Наши отношения с Эммой не попадали под данную категорию и, наверняка, будь я более настойчив, смог бы завладеть преимуществом. Но, увы, ничего не сделал и несмотря на то, что меня разрывало изнутри, уже который день бесцельно торчал дома, потягивая пиво перед телевизором.
Мы не виделись с 13-17 со дня моего рождения, не говорили с пятого июля, не переписывались уже больше месяца. Эмма даже не читала мои сообщения, а может и вовсе сменила номер. Она просила дать ей возможность подумать, но, кажется, уже давно приняла решение, вот только меня не потрудилась поставить в известность.
Чёртов День Независимости! Теперь я не просто недолюбливал этот день, я люто его ненавидел!
К четырём в холодильнике закончилось пиво. Это вынудило меня подняться с дивана. Пока я лениво натягивал любимую толстовку, несколько недель назад забракованную Эммой, на глаза попался фотоаппарат, купленный ей в подарок. Повертев технику в руках, я закинул агрегат со всеми комплектующими в рюкзак и вышел из квартиры. Нужно было как можно скорее избавиться от этой штуковины – слишком много воспоминаний. Первая мысль: сдать в ломбард или скупщикам ненужного барахла. Но когда я добрёл до одного из таких пунктов, внутри неприятно заныло чувство вины. И откуда ему взяться? Ведь это не я бросил Эмму, а она меня!
Побродив некоторое время по пыльному помещению в ожидании своей очереди, разглядывая выставленный в витринах хлам, я вдруг понял, что не
