смогу отдать камеру. Осознание пришло стихийно, и сначала я даже не поверил собственным чувствам, но ничего не попишешь. Эта вещь, вопреки случившемуся, была заряжена положительной энергией, искренностью и заботой. Да, наша история с Эммой закончилась не в мою пользу, но ведь фотоаппарат я купил не для того, чтобы накинуть себе пару дополнительных баллов. Я действительно хотел помочь 13-17 обрести себя. Уберечь её от собственных ошибок, указать дорогу, где сомнения и неудачи лишь забавные аттракционы на пути к достижению цели, а не хмурые гробовщики, закапывающие заживо талант. Если бы вы только знали, как блестели глаза Эмс, когда она говорила про актуальные тренды фотосъёмки, с каким вдохновением рассматривала снимки в художественных журналах, а сколько эмоций у неё вызвала та выставка! К тому же я видел её работы – эта девушка чувствовала мир иначе. Через объектив её смартфона Нью-Йорк и люди, его населяющие, не казались враждебными, измотанными будничными проблемами. Они любили жизнь, просто сами этого не знали, а Эмма знала…
В вереницу воспоминаний ворвался скрипучий голос оценщика.
– Сэр, что у вас? Купить или продать? Мы сегодня работаем до пяти, поторопитесь с выбором.
Я глянул на мужчину, словно тринадцатилетний подросток, которого поймали за воровством шоколадного батончика в супермакете.
– Ничего, простите, я передумал, – сумбурно отозвался я и вышел из ломбарда.
Точно проведение, в поле моего зрения попала вывеска службы курьерской доставки, расположенной через дорогу. Ни секунды не колеблясь, я сиганул на красный.
Домашний адрес Эммы мне был неизвестен, но я знал агентство, в котором она работала. Прогуглив и добыв нужную информацию, всего через десять минут я облегчил свой рюкзак, чего не скажешь о сердце.
К вечеру меня совсем нахлобучило, сказывалось непомерное количество пива. Главное правило при расставании: если собираетесь надраться, спрячьте телефон!
Около восьми, когда очередная пустая банка отправилась в мусорное ведро, я снова вспомнил Эмму. Её заразительный смех, лучезарную улыбку, васильковые глаза… Знала ли эта девушка, насколько она прекрасна? Наверное нет, иначе бы не стала тратить свою жизнь на такого придурка как 81-52. Хотя, с другой стороны, чем я лучше? Лузер, не сумевший справиться с призраками прошлого, поставивший крест не только на своей мечте, но и на самом себе. Но, в отличие от её нынешнего бойфренда, пардон, жениха, я ценил каждую минуту, что мы провели вместе.
Осознание того, что я снова наступаю на те же грабли – сдаюсь, даже не попытавшись ввязаться в драку – шарахнуло по голове резким притоком адреналина. Я стремительно принял сидячее положение, словно меня ударили электрошокером. Левый глаз нервно задёргался, в грудине неприятно щемило, но боль была не физическая.
Нет! Я не могу так просто её отпустить!
Рука цапнула мобильный с журнального столика. Пальцы на автомате набрали номер. В трубке раздались длинные гудки. Сердечный ритм сломался, подстраиваясь под них.
Что я собирался сказать? Не знаю. Вдруг Эмма и вовсе не возьмёт трубку?
Характерный щелчок ответа заставил напрячься. Набрав полную грудь воздуха, я шумно выпустил его через рот и заговорил прежде, чем 13-17 успела что-либо сказать, а я пожалеть о внезапном порыве.
– Привет. Только не сбрасывай вызов сразу, ладно? – язык немного заплетался, но два года работы в телефонной поддержке сделали своё дело: слова звучали почти внятно. – Я не должен этого говорить, низко с моей стороны мутить воду, когда ты для себя уже всё решила, но и молчать я не могу. Эмма, не выходи за него… Не выходи за 81-52! Дай мне шанс, дай шанс нам. – И сердце замерло в ожидании ответа.
– Вы дали мне кодовое имя по последним цифрам номера? Оригинально.
Мужской голос на том конце послужил мощным пинком под зад. От неожиданности я подскочил на ноги, словно монета, примагниченная к платформе металлоискателя. Бегло глянув на дисплей, удостоверившись в верности контакта, я снова поднёс телефон к уху, вслушиваясь в насмешливую тишину.
– Я могу поговорить с Эммой? – когда дар речи вернулся, поинтересовался я.
– Хм, думаю, это плохая идея, – ехидно ответил, судя по всему, Питер.
От его язвительного «хм», меня передёрнуло, под языком запекло.
– А я не просил тебя думать. Просто, передай Эмс трубку.
– Так ты, значит, тот самый Алекс? – проигнорировав моё требование, надменно уточнил 81-52.
– О, умеешь читать, славно, – колко усмехнулся я.
– Просто я всегда тщательно слежу за своими активами, даже теми, что на некоторое время приходится замораживать.
Меня снова не хило тряхнуло. Этот Питер оказался ещё большей сволочью, чем я мог себе представить. Говори мы, стоя лицом к лицу, точно съездил бы ему по роже!
– Выбирай слова, утырок, – сквозь зубы процедил я.
– Значит так, утырок, – подхватил 81-52, – слушай внимательно. Послезавтра у нас с Эммой свадьба, и если ты ещё хоть раз позвонишь моей будущей жене, я найду способ сделать так, чтобы следующий твой звонок стал единственно разрешённым в рамках конституционного права гражданина. Смекаешь?
– Угрожаешь мне тюрьмой? – почти искренне засмеялся я.
– Угрожают такие, как ты – неудачники. Я же молча действую.
В следующую секунду вызов оборвался, а внутри меня рванула шаровая молния, затмевая разум и выпуская на волю смерч негативных эмоций. Поддавшись ему, пульсирующему в каждом сосуде тела, я со всей дури швырнул мобильный в стену. Тот, разумеется, разлетелся на части.
Отлично, остался не только без девушки, но ещё и без связи!
– Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Чтоб тебя!
Меня замотало по комнате. Пульс в голове превратился в шар-бабу и, того гляди, грозился проломить череп. Спустя некоторое время, я заставил себя остановиться и отдышаться, но легче не становилось, напротив, злость росла в геометрической прогрессии.
В итоге, рванув со спинки кресла куртку, я вышел из квартиры, намереваясь потушить разрастающееся пламя гнева обильным возлиянием горючего алкоголя. Как говорится: клин клином вышибают!
А что мне было терять? В худшем случае напьюсь до беспамятства, в лучшем – очень быстро напьюсь до беспамятства.
Алекс: 2
Я проснулся неизвестно во сколько и неизвестно где. Болела не только голова, но и всё тело. Худшее похмелье за всю мою жизнь! Свет нещадно бил по глазам. В горле будто рассыпали металлическую стружку. Рёбра ныли от любого, даже незначительного, движения. А самое главное – я ни черта не помнил, кроме грёбаного разговора с 81-52 и дороги до бара.
Откуда-то издалека донесся смешанный шум: дребезжание посуды, шаги, нечто напоминающее глухое пение под нос. Лишь это смогло встряхнуть увязший в хмельном угаре мозг, вынуждая его цепляться за сознание. Как следует
