люди Альтиды. Народ вроде бы сам выбрал их. Правда, вот дальние деревни спросить забыли. Я слышала, там живут потомки жителей разрушенных городов, но, может, и врут. Только знаешь, что я скажу тебе, царевна? Может, когда народ выбирал кого, он и был достоин решать судьбы других людей, но стоило ему оказаться у власти – да еще если никто не может этой власти лишить, – так рассудок сразу мутнеет. Кажется, что ты один и прав на всем белом свете.
Что-то похожее сказал Лите Ярсун, только говорил он тогда про царей. Получается, что Первый совет, который должен ограничивать всевластие царя, сам от него ничем не отличается?
– Многорукое чудовище…
– Точно подмечено, милая. Точно подмечено.
Алоика погрузилась в свои думы, а Лита – в свои. Вдруг она заметила, как ребенок в животе подруги шевельнулся, и улыбнулась. Что бы ни происходило в мире, а дети – это прекрасно.
Лита стала навещать Алоику при каждой возможности. Не то чтобы их было много, но все-таки получалось заходить раз в четыре-пять дней. Она приносила свежие фрукты и ароматические масла, потому что заметила, что дом известной на весь город марики сильно обеднел. Она не спрашивала почему, как и не спрашивала, куда подевались все те мужчины, которых Алоика делала счастливыми раньше.
Но однажды она застала в доме Алоики молодого мужчину, а с ним – мальчика, своего ровесника. Они сидели у низкого стола и о чем-то разговаривали, когда она вошла. Мальчик обернулся, и Лита невольно улыбнулась: у него были такие синие глаза, будто их ему подарила сама Айрус. Он улыбнулся в ответ.
– О, вот и моя любимица! – воскликнула Алоика и протянула ей обе руки. – Это Лита, самая добрая девушка на свете. Все оставили меня, только она со мною.
Лита улыбнулась, погладила подругу по округлому плечу и села рядом.
Мужчина смотрел на нее пристально, изучающе. Он был светлокожим, но с черной густой бородой, которая казалась какой-то ненастоящей. Лите стало неловко под его взглядом, и она опустила глаза, почувствовала, как краска заливает щеки.
– Меня зовут Индиэго, а это мой младший брат Салип, мы рады видеть такую красавицу за этим столом. Мы приехали из Лавнии.
Лита вспыхнула, глянула на Алоику, та улыбнулась успокаивающе. Лита подумала, что Алоика не сказала им, кто она на самом деле, но это, конечно, и к лучшему. Зачем чужестранцам знать, что царевна навещает марику? Завтра они, скорее всего, покинут Альтиду и никогда больше Литу не увидят. Она подняла глаза на Салипа, который, оказывается, тоже смотрел на нее, и ей стало грустно отчего-то.
Индиэго рассказывал смешные истории об их стране и жуткие – о плаваниях, Салип не сводил с Литы глаз. Она чувствовала себя польщенной и взволнованной. Иногда Индиэго и Салип переговаривались по-лавнийски, пересмеиваясь и глядя на нее. Лита, изучавшая языки с дотошной Пенелас, могла уловить только отдельные слова, но не смысл фразы. Алоика же не произнесла ни слова по-лавнийски, но каждый раз таинственно улыбалась со значением.
– Ты знаешь лавнийский? – не выдержав, шепнула ей Лита.
– Иногда не обязательно знать, чтобы понимать, о чем идет речь, – усмехнулась Алоика.
Прогулки под луной
С наступлением сумерек Лита засобиралась домой. Она попрощалась с Алоикой и ее гостями, но Индиэго сказал:
– Проводи, Салип. Не годится столь прекрасной деве бродить по вечернему городу в одиночестве.
Салип вскочил и бросился к двери. Индиэго и Алоика переглянулись, улыбаясь. Лита покраснела. Она бы прекрасно дошла сама! Но Салип был так красив, что она не смогла возразить. Да и что плохого в том, если он проводит ее… например, до лавки Ятла-табачника, она совсем рядом с дворцом. Они будут идти по улицам города, такого красивого в сумерках, может быть, даже возьмутся за руки, и Салип скажет ей… что-нибудь – не важно что. Хорошо бы просто слушать его голос, у него такой красивый выговор – раскатистое «р», мягкое «л»…
И были сумерки, и горячие руки, и луна плыла, плыла в небе осколком небесной чаши, из которой Рал пьет ночную прохладу.
– Ты придешь к Алоике завтра?
Его шепот обжигал, дурманил голову. «О Тимирер, что я делаю, я же будущая жрица, боги покарают меня, а папа вообще убьет!»
– Нет, я не могу, Салип, если кто-то узнает…
– А вечером? Приходи вечером на берег, знаешь, где обрывы за виноградниками? Я буду тебя ждать…
«Я буду тебя ждать… я буду тебя ждать… я буду тебя ждать…»
Флон помогла ей раздеться, умыться, она ворковала над ней, но Лита ничего не видела, не слышала, не понимала, она будто снова была пьяна, но вино это было легким, оно поднимало до небес, его хотелось пить еще и еще.
«Я буду ждать… я буду ждать…»
Они встретились на обрывах. Ветер трепал ее тунику, она дрожала, как в лихорадке, и Салип тоже. Маяк Четырех китов горел в темноте, но Лита будто не видела его, не помнила, что у нее с ним связано. Были только глаза Салипа – дар Айрус, была его ладонь и огонь, что сжигал ее сердце. Они бродили по берегу полночи обнявшись, и, возвратившись домой, Лита не могла уснуть, думала и думала о Салипе. «Я хочу, чтобы он меня поцеловал, – сказала она себе и испугалась. – Мне нельзя выходить замуж, я обещана богам, я буду жрицей». Сердце наливалось тоской и злостью. «Я сбегу. Пусть он увезет меня в свою далекую страну, где никто меня не знает и не найдет!»
Она верила, что это возможно.
Как раньше Лита скучала по городу, так теперь она скучала по лесу. Отец строго-настрого запретил ей возвращаться в их лесной дом и даже гулять отпускал ее не дальше суульских виноградников. Но Лита научилась незаметно покидать дворец. Флон всегда готова была ее прикрыть, а старая нянюшка Фиорта Хлоя хоть и ворчала, но почему-то каждый раз, глядя на Литу, не могла сдержать слез. Лита нашла в лесу, недалеко от обрывов, тайную полянку и показала ее Салипу. Отец все не возвращался из Суэка. Фиорт отлынивал от уроков, зато много болтал с Флон, слуги ворчали, что пора бы наследнику престола повзрослеть, а Лита, позабыв обо всем, сбегала на свидания с чужестранцем, который прикасался к ней все смелее и говорил, что готов на все, лишь бы им быть вместе. Но однажды он не пришел, и Лита, промаявшись на их тайной поляне целый час, отправилась к Алоике, чтобы узнать, что могло случиться.
Она услышала стон, еще не открыв дверь, и сразу поняла, что Гета привела ее к роженице, что нужна ее помощь. Лита поспешно вошла в дом,
