какой-то шум.
Я испытываю искушение скрыть от него правду. Ему не нужно ещё больше страданий в его жизни. Но я не могу относиться к нему как к ребёнку. Я вкратце рассказываю о том, что произошло с Иксом и другим деймоном Какос, затем о том, что я узнала о Марии и Элис. Он закрывает глаза.
— Об этих людях ходили слухи, — говорит он. — Слухи с улиц. Мы слышали их время от времени, но никогда не было ничего существенного. Я посылал людей, чтобы попытаться выяснить, но… — он вздыхает.
— Но люди не доверяют вампирам, особенно те, кто и так уязвим.
Он чертыхается про себя.
— Вот именно, — он поворачивается и смотрит на меня. — Нам не следовало молчать об Элис. Я хотел сказать прессе, что мы не имеем никакого отношения к её исчезновению, — он встречается со мной взглядом. — Ты ведь веришь мне, не так ли?
— Я верю. Но дело было не только в вас, это вековые глупые традиции заставляли вас держать язык за зубами. Впредь всё будет по-другому, — в моём тоне звучит твёрдое обещание.
Майкл коротко смеётся.
— Ты хорошая, Бо.
Люди продолжают это повторять. Интересно, что бы они сказали, если бы знали, насколько сильна сейчас тьма внутри меня.
— Нет, это не так.
— Сколько ещё людей отказались бы от своих собственных интересов, чтобы спасти группу незнакомцев?
— Я думаю, учитывая эти обстоятельства, каждый поступил бы так же.
— Было бы приятно в это поверить, не так ли? — он слабо улыбается. С внезапным приливом надежды я думаю, что он начинает выглядеть немного лучше. Он определённо может говорить дольше и формулировать нормальные предложения. — Но ты одна из немногих, кто действительно в состоянии это сделать, — он протягивает руку и берёт мою ладонь. — Обрати меня. Я могу провести тебя через весь процесс. Обрати меня обратно, и я смогу помочь.
Я думаю о предупреждении Икса.
— Я не могу. Это не сработает. Обращение убьёт тебя.
— Я готов пойти на этот риск.
Я накрываю его руку своей.
— А я нет, — я прикусываю губу и принимаю решение. — Для тебя здесь небезопасно. Я не могу искать людей в капюшонах, беспокоиться о деймонах Какос и в то же время обеспечивать твою безопасность. Я знаю кое-кого на севере. Я могу отправить тебя…
— Нет! — его голос срывается на крик, и он начинает задыхаться. Встревоженная, я тянусь за стаканом воды, но он сердито отмахивается. На мгновение я вижу прежнего Майкла. Он кашляет. — Мне становится лучше, — он указывает на разбросанные обёртки от кебаба. — Ты была права насчёт еды. Я не знаю, что в нём было, но на вкус он был чертовски вкусным.
Я пытаюсь улыбнуться.
— Наверное, тебе лучше не знать.
— Возможно, — соглашается он. — Но побольше этого и поменьше куриного супа О'Ши, и я встану на ноги раньше, чем ты успеешь оглянуться.
Раздаётся странный звук. Я хмурюсь и смотрю на него сверху вниз.
— Это был твой желудок?
Он пожимает плечами.
— Полагаю, что да, — улыбка медленно расползается по его лицу, разгоняя тени, которые я всё ещё вижу там. В его выражении даже мелькает удивление. Сколько времени прошло с тех пор, как его живот в последний раз требовал чего-то, кроме крови? Я чувствую тоскливый укол зависти. — Принеси мне ещё того же самого, — говорит мне Майкл, — и, возможно, у меня даже хватит сил отлить без посторонней помощи.
— Вот это боевой настрой, — говорю я, целуя его в лоб.
Он обвивает рукой мою шею и притягивает мой рот к своим губам.
— Ты здесь настоящий воин, — шепчет он. — Я должен дать тебе что-нибудь, чем ты можешь гордиться.
Пока он не начал жалеть себя, я рычу:
— Ты мой герой, Майкл. Я тебя люблю. Даже если ты ворчливый придурок, который собирается растолстеть на фастфуде.
Он тихо смеётся и целует меня.
— Я тоже люблю тебя, Бо Блэкмен.
Мы глупо улыбаемся друг другу. На этот краткий миг все мои тревоги улетучиваются. Пока он со мной, я ещё могу верить. Едва-едва.
***
После того, как Майкл снова засыпает, мне слишком неспокойно, чтобы хоть немного отдохнуть. Дверь в комнату Марии плотно закрыта, и я уверена, что я последний человек, которого она хотела бы видеть. Rogu3 склонился над экраном компьютера, бормоча что-то о возможной зацепке. Когда я заглядываю ему через плечо, он раздражённо огрызается, так что я оставляю его в покое. О'Ши бродит по улицам в поисках информации. Возможно, я могу сделать то же самое и заодно купить Майклу ещё еды. Это лучше, чем сидеть здесь и думать о картинках из прошлого Марии.
Я беру восторженного Кимчи и выхожу на улицу. Неподалеку есть два торговых района, один из которых заполнен фермерскими рынками, где продаются органические продукты и товары ручной работы, а в другом есть продовольственный магазин и товары со скидками для менее обеспеченных. Если я и собираюсь найти кого-нибудь, кто слышал о людях в капюшонах, то это будет не среди сверкающих прилавков с импортными личи или чёртовыми кофейными зернами из какашек. Мы направляемся в противоположном направлении.
(Копи-лювак — один из самых дорогих сортов кофе в мире; зёрна проходят через пищеварительный тракт пальмовой циветты, которая поедает кофейные ягоды, ферментируя их желудочным соком, после чего непереваренные косточки собирают, моют и обжаривают, — прим)
Ещё достаточно раннее утро, чтобы на улицах было тихо. Иногда я встречаю бегунов, от которых стараюсь держаться подальше. Несмотря на это, Кимчи продолжает лаять на них с такой силой, что, я уверена, они принимают его за огромного зверя… пока не оглядываются и не понимают, что он огромен только в ширину. В остальном мы предоставлены сами себе. Меня это устраивает. Хотя я начинаю склоняться к мысли, что склад — это, пожалуй, самое безопасное место в Лондоне, оно вызывает у меня чувство клаустрофобии, особенно после моего срыва, спровоцированного деймоном Какос. Я позволяю свежему воздуху наполнить мои лёгкие. Я действительно скучала по такой свободе.
Мы проходим мимо небольшого газетного киоска, который уже открылся. Я рада отметить, что на первой полосе в стопке газет, ожидающих снаружи, помещена фотография Беррихилла, которую я сделала. Обычно такое не попадает в заголовки газет, но, как я и предполагала, люди жаждут любых новостей о вампирах теперь, когда большинство из нас превратилось в прах. Это означает, что я сдержала своё обещание, хотя не думаю, что Беррихилл обрадуется этому.
Я продолжаю идти. Удивительно, размышляю я со странной отстранённостью, насколько велика разница между этим районом и другой стороной склада.
