соответствующе. Для того чтобы избежать наказания, они все больше внимания направляют на самих себя и собственные действия и полностью упускают из виду окружающую обстановку и социальный аспект. Возможным следствием будет изменение в поведении: например, как в случае с Ноэлем, утрата способности непринужденно играть.
Дети постарше учатся в такой ситуации во избежание наказания демонстрировать определенное поведение. Но наказания лишают детей возможности, активно сталкиваясь с какой-либо темой, развивать устойчивые стратегии решения проблем и формировать собственные моральные суждения. В случае Ноэля родителям разумнее либо самим показывать пример («Я убираю, а ты можешь мне немножко помочь, чтобы получилось быстрее»), либо убирать вместе с ним, показывая, как это делается: «Давай мы сначала соберем все детали конструктора и сложим их в этот ящик. Тогда по комнате опять можно будет ходить. Потом уберем все фигурки и поставим их рядышком на полку».
Ноэль научится тому, что у всех вещей есть постоянное место и как выстраивается разумная система уборки, что позднее можно перенести и на другие ситуации. Он научится собственной эффективности. Наказания же, напротив, отрицательно воздействуют на образ «я» и уверенность в своих силах[119]. Кроме того, есть риск, что их все время придется ужесточать. Чем старше становятся дети, тем строже их наказывают – от запрета смотреть телевизор, домашнего ареста до запрета пользоваться мобильным телефоном и компьютером и пр. А что нам делать с подростками, на которых обычные наказания уже не оказывают воздействия? Применяя наказания как метод воспитания, родители попадают в затруднительное положение и нуждаются в консультации, хотя восстановить отношения между родителем и ребенком сложно (но не невозможно). У детей же, напротив, наказания порождают ярость, поскольку они усваивают концепцию «право на стороне сильного»[120] и утрачивают надежную, доверительную связь с родителями.
Многие родители в таких ситуациях используют компромиссы: «Собери сейчас все детали конструктора, а я потом сделаю все остальное». Если присмотреться внимательнее, на самом деле это вовсе не компромисс, а, опять же, родительское требование. Настоящим компромиссом будет, если ребенок на равных правах поучаствует в поисках решения: «Как, по-твоему, нам надо поступить?» Возможно, поначалу ребенок не предложит по-настоящему разумного решения. Тогда можно объяснить, почему такое решение не подходит и нужно подумать еще. Таким путем можно достичь реального компромисса. Неразумно и, уходя от решения проблемы, тихонько, в одиночку убирать комнату, когда ребенок спит или уходит в детский сад или школу. Здесь действует тот же принцип: мы должны принимать вызовы на уровне отношений и справляться с ними. И пусть дети тоже видят и получают опыт того, что домашние дела не делаются сами собой и незаметно для других.
Поощрение
Родители, которые отказались от метода «наказание / последовательность / логические выводы» и тем не менее хотят влиять на поведение ребенка, используют поощрение. Казалось бы, это противовес жестким мерам. Желаемое хорошее поведение вознаграждается, другое просто не замечается. Наказание часто не рекомендуется и в педагогической практике, а поощрение пропагандируется. Во многих пособиях по воспитанию мы встречаем в качестве метода воздействия на поведение так называемые жетонные системы вознаграждения. Этот метод пришел из бихевиоризма и точно так же, как и наказание, основан на обусловливании: необходимое поведение закрепляется при помощи стимулов. Чтобы отучить ребенка от подгузников, каждые несколько дней ему выдают наклейку за сухие трусики, в школе за достижения полагаются звездочки. Эта система, вероятно, срабатывает в определенном психотерапевтическом контексте. Однако во многих семьях, где не требуется поддержки психотерапевта, она абсолютно не нужна. Поощрение используется как средство сознательного изменения поведения и вне всяких систем. Но, как и у остальных подобных методов, у поощрения есть свои коварные стороны и неприятные последствия.
Ване четыре с половиной года, и по ночам ему еще нужны подгузники. Его родители мечтают, чтобы это наконец закончилось. В кругу их друзей большинство детей уже давно спокойно обходятся без подгузников. Иногда по ночам случаются «протечки», и это еще больше усугубляет проблему. От друзей родители слышали, что тем удался фокус с вознаграждением. Каждое утро, если подгузник оказывался сухим, малыш получал новую наклейку, чтобы прилепить ее на постер. Однако в семье Вани этот метод не срабатывает: ночи с сухими и мокрыми подгузниками по-прежнему чередуются без всякой последовательности. Несколько неудачных дней – и родители прерывают эксперимент. Они замечают, что Ваня все хуже переносит свою неуспешность. Врач обследовал мальчика на предмет органических причин ночного энуреза. Выяснилось, что на ночное мочеиспускание влияют определенные гормоны и некоторым детям требуется больше времени, пока мозг начнет будить их при позывах. Поэтому Ваню никак не стимулировала система поощрения. Напротив, она вызывала у него чувство стыда и вселяла неуверенность в себе.
Поощрение часто срабатывает в воспитании, поскольку вознаграждения приятны. Однако в них заключена опасность привыкания, и может развиться зависимость: ребенком движет уже не альтруизм, потому что он действует не как часть семьи, занимая в ней достойное место, а чтобы добиться вознаграждения.
Зависимость от похвалы часто усиливается тем, что родители используют похвалу для вида, заменяя ею искреннее внимание. Малыш что-то делает и хочет нашего внимания: «Папа, посмотри!» Но вместо того чтобы действительно проявить внимание и подробно прокомментировать действия ребенка, взрослые часто отделываются восклицанием: «О, как классно у тебя получилось!» – лишь бы малыш успокоился. Это коммуникативная ошибка: ребенок желает внимания и любви, а не похвалы. Если в таких ситуациях его то и дело «только» хвалят, он делает вывод, что добиться внимания можно, сделав что-то достойное одобрения. Следовательно, он будет искать внимания именно таким поведением: постоянно подходить к родителям и спрашивать, классно ли он сделал/нарисовал/смастерил то или это. Родители сами привили ему такую модель поведения, но со временем она начинает их раздражать. Они отталкивают ребенка, а тот перестает понимать, как добиться внимания и любви.
Разумеется, мы можем хвалить наших детей в обычной жизни, если проявляем искренний интерес, радуемся вместе с ними или восхищены. В такие моменты мы разделяем с ними чувство. Если же хотим использовать похвалу, чтобы повлиять на их поведение, мы пользуемся ею как инструментом власти для изменения поведения – а значит, это уже совсем другое намерение.
«Все только для тебя!»
Тень нашего собственного прошлого может указывать и в совершенно другом направлении: а именно в тех случаях, когда мы пытаемся избегать всяких конфликтов. На примере Сони и Бена (см. «Как влияет на детей наш собственный опыт») мы уже видели, что молчание и отстраненность тоже могут быть реакцией на наши собственные травмы. Мы можем применять к нашим детям насилие в попытке окружить их любовью,
