— Не бойся, все будет хорошо. Укрепись в вере — не будь никакой надежды, архангел Аполлион не предал бы тебя в наши руки. — Родригес закрыл оконце и ушел.
Стив сел на жесткое ложе. Предстоящее едва ли станет самым приятным впечатлением в его жизни. Впрочем, может быть, что и не самым худшим.
«Худшим, худшим, уж за это я ручаюсь», — прошипел Белеверн у него в рассудке.
— Ты должен позволить ему выйти наружу, Стивен, — объяснил отец Родригес. — Если ты этого не сделаешь, мы не сможем изгнать его из тебя.
— Вот уж не говорите! — Стив расхаживал туда-сюда по тесной келье. — Этот и носу не высунет! Он уже нашел темную лазейку, забился туда и не выйдет.
— Поступи так же.
— А?
— Если ты отстранишься, то другой будет вынужден выйти вперед.
Стив переводил взгляд с отца Родригеса на настоятеля и обратно. Оба смотрели на него с ожиданием.
— Но… Я не знаю как… — проронил Стив.
— Тебя когда-нибудь гипнотизировали? — спросил отец Родригес.
— Нет.
— Ты готов помочь, если я попытаюсь это сделать? Стив удивленно наморщил лоб.
— Но разве… священников этому учат?
— Нет, не учат, — засмеялся отец Родригес. — Я получил степень магистра психологии в Техасском университете в Остине. Кроме того, я дипломированный гипнотизер.
— О-о. Разумеется… пожалуй…
— Вот и хорошо. А сейчас просто сядь на ложе и попытайся расслабиться.
Стив послушался. Жесткое ложе не очень способствует расслаблению, но попытаться надо. Что угодно, лишь бы избавиться от Белеверна.
— А сейчас, — продолжал отец Родригес, — пожалуйста, сделай медленный, глубокий вдох. Вдыхай носом, наполни легкие до отказа. — Его голос понемногу смягчался, переходя в монотонный речитатив. Стив послушался, наполнив легкие воздухом.
— Теперь медленно выдохни через рот. Постарайся выдохнуть все без остатка.
Стив выдохнул настолько, насколько удалось.
— И снова вдох носом.
Стив закрыл рот, медленно наполняя легкие воздухом.
— И выдох ртом.
И опять Стив медленно выпустил воздух, почувствовав, как обмякли напряженно выпрямленные плечи. Надо запомнить этот фокус…
— А сейчас вообрази себя в каком-нибудь приятном месте. На лугу, а может, и в родном доме, в своей комнате — словом, где угодно, только бы там было спокойно и тихо. — Священник на минутку смолк. — Ты уже там? — спросил он после паузы.
— Да, — ответил Стив.
— Где?
— На лужайке возле своего дома.
— Очень хорошо, — мягко произнес отец Родригес. — А теперь представь, как ты лежишь на траве, и ласковый свет солнца согревает тебя.
Вообразить это было совсем несложно: Стив посвятил этому занятию немало летних дней.
— Продолжай сосредотачиваться на дыхании, — мягко наставлял отец Родригес. — Вдох носом… и выдох ртом.
Дыхание Стива понемногу входило в монотонный ритм голоса священника. Он уже почти физически ощущал, как стебельки травы щекочут шею и руки.
— Нежно поют птицы, ты чувствуешь себя совершенно умиротворенным. Вот облако заслонило солнце, защитив твои глаза от ослепительного света, но тебя по-прежнему окружает приятное тепло. Тебя одолевает дремота.
Отец Родригес не погрешил против истины. Стив чувствовал, что готов уснуть прямо сейчас. Впрочем, может быть, старания отца Родригеса тут вовсе ни при чем.
— Сейчас я буду считать в обратном порядке, начиная с десяти, — молвил отец Родригес. — Когда я досчитаю до одного, тебя больше здесь не будет. Ты окончательно перенесешься на свою лужайку, совершенно покинув свое тело. Десять… девять… восемь…
Белеверн распахнул глаза и обнаружил, что находится в тесной келье в компании двух мужчин. Один из них сидел на кровати у его ног, второй стоял у двери, запертой на засов. С яростным рычанием колдун сел и попытался наотмашь ударить сидевшего рядом.
Священник отскочил, и Белеверн встал вслед за ним. Проклятие на головы этих невежественных дураков! Как они ухитрились вытолкнуть его на поверхность?!
Родригес схватил Белеверна за правую руку, пытаясь завернуть ее за спину. Но тело подчинялось рассудку, а рассудок у Белеверна был могуч. Он просто велел руке выпрямиться, и она подчинилась. Родригес даже не успел разжать хватку, когда Белеверн оторвал его от пола и швырнул через комнату.
Затем настоятель и Родригес вцепились в его руки с двух сторон, пытаясь опрокинуть на кровать. Белеверн сумел бы стряхнуть священников, но тут в келью подоспело еще двое монахов. Неизвестно откуда появились кандалы, и вскоре Белеверн был прикован к кровати. После короткой борьбы колдун понял, что сражаться с кандалами бессмысленно.
— Хорошо же, поп, — сказал он Родригесу. — Теперь ты меня заполучил, и что же ты намерен со мной сделать? Я ведь не демон какой-нибудь, на которого вы можете помахать распятием и загнать обратно в бездну.
— Колдун, я прекрасно знаю, кто ты такой, — отвечал Родригес. — Я намерен изгнать тебя. Я намерен низвести тебя до того, что ты есть на самом деле — собрание воспоминаний, лишенных воли и личности.
— Прежде я увижу тебя в аду, поп!
— Это мы еще посмотрим, колдун. Еще посмотрим.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Белеверн нахмурился, устремив взгляд на чашу с ртутью. Вот уже два дня, как ему не удается вызвать образ Уилкинсона на зеркальной поверхности. Сновидец не умер, уж это-то Белеверну известно. Так что уместен вопрос: как Уилкинсон ухитряется заслоняться и что предпринять по этому поводу?
Солнце миновало зенит, Сила храма пошла на убыль, и колдун выпустил ее из-под контроля. Недобрый знак. Если Уилкинсон сумел найти способ воспрепятствовать обряду дальновидения, это может стать нешуточной помехой. Надо любой ценой изыскать средство прижать Уилкинсона к ногтю, в чем-то переплюнуть этого регира. Должен же Уилкинсон иметь какие-то слабости, которыми можно воспользоваться…
Вдруг Белеверн замер в полушаге, не дойдя до стола. Ну конечно! Каким же дураком он был, раз не додумался до этого раньше! Белеверн быстро пересек комнату, присел к столу и достал навигационные карты.
Да, это сработает непременно!Надо сказать кайвирам, чтобы приготовили семь жертв к завтрашнему закату. Откинувшись на спинку кресла, колдун ухмыльнулся. Если все получится настолько хорошо, как он рассчитывает, то еще удастся доставить Уилкинсона к Владычице живьем.
Тело Уилкинсона отчаянно нуждалось в сне. Вот тебе и еще недостаток обладания живым телом, думал Белеверн. Заодно с чувствами и кипучей энергией пришли усталость и голод.
Оба священника снова завели ритуал, призванный исторгнуть Белеверна из тела Уилкинсона. Они не унимались всю ночь до утра. Интересно, что они будут делать, когда поймут, что изгнать его невозможно? Может, убьют?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
