Белеверн мигнул. Его взгляду, застланному дымкой усталости, показалось, что оба священника окружены едва заметными золотистыми нимбами. Белеверн мигнул еще раз — иллюзия не исчезла. Колдун простер сознание к остальным чувствам — и удивленно вытаращился.
Священники манипулировали Силой. Здесь, в этом почти бессильном мире, эти двое манипулировали почти такой же Силой, как любой кайвир в Морваноре. Сформировав ее поток между собой, они направили Силу на Белеверна.
— Белеверн, — провозгласил тот, что звался Родригесом. — Во имя Отца и Сына, и Святого Духа повелеваю тебе: изыди из тела Стивена Уилкинсона и отправляйся в небытие, тебя породившее.
Колдун ощутил сокрушительный удар Силы, — на периферии зрения заклубилась тьма, — и начал терять сознание. Нет! Он отогнал тьму, отчаянно цепляясь за сознание Уилкинсона. Он не позволит этим невежественным деревенским попам одолеть его — повелителя кайвиров!
Положение отчаянное и все усугубляется. До этого Белеверн не замечал Силы — предположительно, с рассветом их потенциал возрос. Так что возможно — а вернее даже весьма вероятно, — святошам рано или поздно удастся уничтожить его, если Белеверн не сумеет освободиться.
Как только очередной поток Силы накатил и схлынул, Белеверн простер сознание вовне. Осталась лишь одна надежда на бегство. К счастью, экзорцизм проводят не в храме, иначе даже этого крохотного шанса не осталось бы.
Белеверн чаял, что его дубликат в данный момент находится на Земле. Долго ему этих атак не выдержать. Наконец-то соприкоснувшись разумом с горемкой, он вздохнул почти с облегчением.
Подчинив рассудок горемки своей воле и повелев немедленно явиться, Белеверн ощутил замешательство демона. Скакун колебался, пребывая в уверенности, что хозяин благополучно пребывает где-то рядом. Белеверн сосредоточился, переламывая своей волей сомнения демона. Тот нехотя подчинился. Теперь остается лишь уповать, что в ближайшие пару минут дубликату горемка не потребуется. Будет крайне скверно, если тот обнаружит исчезновение демона…
Белеверн открыл глаза, старательно поддерживая связь с горемкой. Отец Родригес воззрился на него, желая выяснить, не исчез ли колдун. Белеверн усмехнулся:
— Твоя вера сильна, поп. То есть против человека в кандалах.
— Твои коварные речи не заставят меня разомкнуть твои цепи, колдун.
— Я даже и не пытался. — Белеверн продолжал улыбаться. — Однако я не могу не гадать, выстоит ли твоя вера, когда ты лицом к лицу столкнешься с настоящим демоном — не связанным и алчущим твоей плоти.
Вся остаточная Сила поповского священнодействия внезапно исчезла — это горемка поглотил ее, чтобы войти обратно в материальный мир. Родригес и настоятель отпрянули, наверняка решив, что перед ними вздыбился конь самого Сатаны, собираясь сокрушить их своими раздвоенными копытами.
Родригес мгновенно оправился, заслонив настоятеля собой. Прокричав что-то на латыни, он даже не поморщился, когда копыта горемки обрушились на него. Дурак.
Самодовольство Белеверна мгновенно сменилось изумлением — копыта горемки наткнулись на невидимый барьер. Родригес взглядом испепелял демона, снова поднявшегося на дыбы и нанесшего удар с тем же неутешительным результатом.
— Изыди, демон! — повелел священник, поднимая тот же крестообразный жезл, которым размахивал у Белеверна перед носом всю ночь. — Ступай прочь и вернись в бездну, из которой ты вышел! Изыди! — И ударил вздыбившегося зверя крестом в грудь.
Горемка рассеялся, как туман, пропав так же быстро, как и появился. Белеверн чувствовал, что он держится неподалеку на Серой Равнине, ожидая приказов, и в ярости отослал демона, позволив вернуться к настоящему хозяину. Теперь остается только уповать, что дубликат не заметил кратковременного отсутствия скакуна.
— Получил ли ты ответ на свой вопрос, колдун? — спросил Родригес, откладывая распятие в сторону. Белеверн молча устремил на него свирепый взгляд.
Александер испытывал странную смесь скуки и беспокойства. Скучал, потому что заняться было совершенно нечем. Беспокоился, потому что не видел Стива уже сутки. Александер еще не разу не упускал из рук материал и заводить такой обычай сейчас не хотел.
Конечно, тревожил его не только материал, но журналист не признался бы в этом никому, даже себе самому. Взгляд репортера был устремлен на монастырь, где заточили Стива. Если священники не отпустят мальчугана до завтрашнего утра, Александер пойдет за ним сам. В конце концов, что они ему сделают, отлучат его от церкви, что ли?
Подъехавший джип остановился на территории комплекса. Роберт ездил искать место, где можно проявить пленку. Александер надеялся, что поиски окончились успешно, уж очень хотелось ему увидеть снимки.
— Успешно? — спросил он у фотографа.
— Ага, только пришлось доехать до самой Оахаки.
— Как получилось?
— Неважно. Вот, глянь-ка. Все, что осталось от ангела — какое-то размытое сияние, смутно напоминающее всадника.
Роберт сказал чистую правду. А ведь так хотелось надеяться, что фотографии ангела получатся так же четко, как снимки демонического коня. Но даже в таком виде они подойдут для книги.
— Ладно, — решил Александер, — давай быстренько набросаем статью для «Клариона» по поводу этих снимков. В редакции порадуются, увидев, что уже получили за свои деньги хоть что-то.
Агент Гарсия переключил свои наушники на микрофон, направленный на монастырь, не испытывая желания слушать, как журналисты трудятся над статьей. Пленки можно прослушать и позже, чтобы выяснить, не обсуждают ли они что-нибудь противозаконное.
А вот экзорцизм куда любопытнее. Гарсия улыбнулся, вообразив, что подумают об этом в агентстве. Наверное, через пару дней его отзовут с этого задания; что ж, его это очень даже устроит. Совершенно очевидно, что Уилкинсон никоим образом не связан с контрабандой наркотиков. Может, он и сумасшедший, но никакой не курьер.
Сила прожигала насквозь, изливаясь сквозь него огненным потоком. Белеверн завопил, дугой выгнувшись на своем жестком ложе. Священники терзали его весь день, не давая ни минуты передышки. В полдень они почти одолели его. Теперь солнце клонилось к закату, и Сила их опять возрастала.
Белеверн сомневался, что сможет выстоять, когда они вновь обрушатся на него, пребывая на пике Силы. Он мог бы ускользнуть от них, если бы только удалось отыскать Уилкинсона, но юнец, деливший тело с Белеверном, бесследно пропал. Попы каким-то образом умудрились утаить это Стивена в таком месте, куда Белеверну доступ закрыт.
Волна Силы схлынула, и Белеверн устроился на ложе поудобнее. Дыхание вырывалось у него из груди короткими, порывистыми всхлипами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
