Тяжеловесный дворец на колесах, загромыхав и заскрипев, остановился в утоптанной грязи на берегу речушки. Ряды пеших воинов и всадников расступились и плавно развернулись веером по обе стороны от повозки, встав так, чтобы охранять как правителя, так и сокровища потерпевшего крушение корабля. Из-за рядов солдат выглядывали городские зеваки, без сомнения очарованные спектаклем: безвкусно одетые, наряженные в драгоценности чужеземцы и корабль с сокровищами, очутившийся во многих лигах от моря.
И вот раздался звонкий голос хозяина фургона, обратившегося к Конану на грубом гирканийском:
— Вы и в самом деле моряки, оказавшиеся на мели, перенесенные сюда из моря волшебным ветром, дувшим всю прошлую ночь?
— Конечно, — ответил Конан на том же языке. — Я — Конан, путешественник из далекой Киммерии, изучаю Вилайет. — Он обнял рукой Филиопу, решив, что не стоит представлять ее. — Где мы? И к кому я имею честь обращаться?
— Ты просишь милости у Анталлы, предводителя Клана Яка — самого могущественного в Гиркании… — При высокомерных словах своего вождя воины отдали ему салют, ударив копьями по щитам. — Город, который ты видишь перед собой, — Аттар Карапеск — моя столица. — Анталла подождал, пока звон оружия стихнет. — Твой корабль очень своевременно прискакал сюда на копытах шторма. Если бы не дождь, то завтра мы сняли бы свой шатры и уехали бы отсюда.
— Хотите сказать, что вы собираетесь покинуть свою столицу? — спросил Конан. — Буря была сильной, я знаю… — Он сбился, снова удивившись, как палисад и палатки выстояли под ветром, который перенес их сюда. Однако этот факт лишний раз доказывал, что ветер был колдовским.
— Мы не покинем свой город, а перевезем Аттар Карапеск в южные степи, чтобы подготовиться к встрече кланов, которая состоится в следующем месяце. Мы — гирканийцы, кочевники, — прибавил вождь, взмахнув рукой. — Моряки степей. Можете называть так всех, кто любит свободу открытых просторов Гиркании. Мы не тратим жизнь, посадив себя в тюрьму из собственных отбросов, ползая на коленках в свиных хлевах с каменными стенами, как жители городов. — Когда он сказал это, толпа в островерхих шлемах громко захлопала и высокомерно зашумела. — Теперь же влажная земля задержит наше отправление на день или два, — добавил он, жестом указав на поток, который журчал под обломками «Ворона». — Но это неважно. После дождя вдоль всего нашего пути будет лишь больше воды и фуража. Да и богатства, содержащиеся в трюмах твоего корабля, придутся как раз кстати.
— Конечно, предводитель, — согласился Конан. — Я с радостью предложу вам половину сокровищ как выкуп… в благодарность за ваше гостеприимство, в виде компенсации за любые убытки и в качестве платы за отряды и фургоны, которые понадобятся нам, чтобы уехать самим и увезти сокровища. Наше бедное судно пострадало во время этого ужасного путешествия, и я, как капитан, не хотел бы ничего, кроме как добраться домой.
Его слова вызвали кривую усмешку на обветренном лице предводителя кочевников:
— Капитан, я должен согласиться, что твой корабль видел и лучшие дни. Твоя команда, кажется, тоже значительно поредела.
Шутка вызвала грубый смех у офицеров, которые смотрели на Конана и особенно на Филиопу из седел, расположившись по обе стороны огромного дворца на колесах.
— Что же до твоей щедрости, — продолжал Анталла, — то очень благодарен, но боюсь, что ее уже превзошли. — Взмахом руки он указал на высокую тощую фигуру колдуна. — Настоящий хозяин корабля, назвавшийся Кроталусом, уверил меня, что сокровища принадлежат непосредственно ему. Он преподнес их Гирканийской империи, передал во владение нашему клану как дружеский дар.
При этих словах собравшаяся и все возрастающая безмолвная толпа воинов снова отдала звонкий салют. Конан оглянулся и увидел, что пешие и конные стражники окружают корабль. Более того, отряды всадников галопом ускакали на запад, следуя за бороздой, оставленной килем корабля. Без сомнения, они станут искать сокровища, высыпавшиеся из дыр в корпусе корабля.
— А Кроталус сказал вам, что он — чародей-интриган, который повинен в кораблекрушении и смерти остальных членов моей команды? — спросил Конан, повернувшись к монарху.
Предводитель смотрел вниз не шевелясь.
— Он рассказал мне о вас, Конан из Киммерии… или я могу обратиться к вам как к капитану Амре из Красного Братства? Если Кроталус и потопил вашу команду, похвально, потому что пираты-головорезы причиняют бесконечные неприятности на границе нашей империи и мешают торговле.
— Так он даже сказал, что это он вызвал дьявольский ветер, который пригнал нас сюда?
Конан понимал, что вождь клана не собирается приказать убить его прямо на месте, пока не получит подтверждение, что Конан и есть Амра. Киммериец же хотел попробовать заручиться уважением вождя.
— Он сказал вам, что он к тому же слуга и доверенное лицо Императора Турана? Что до встречи со мной он грабил гирканийское побережье?
— Что до волшебного ветра, — ответил Анталла, обращаясь как к толпе зрителей, так и к Конану, — он не причинил вреда городу, так почему же я должен считать его создателя своим врагом? Знай, пират, это — Гиркания! Испокон веков она зовется землей демонов и колдунов. Здесь колдовство не считают пороком. Совсем наоборот, оно достойно восхищения и уважения. — Нагнувшись, предводитель показал одну вещицу, которую Конан тут же узнал, — арфу Дагона. Потом Анталла поднял волшебную арфу над головой. — Вот инструмент, с помощью которого Кроталус вызвал ветер, как он сказал мне. Еще он сказал, что может управлять этой вещью и использовать ее нам во благо, как залог своей доброй воли. — Анталла убрал арфу, даже не пытаясь побренчать на ней или взять хоть один аккорд для толпы. — И разве связанное с Аграпуром прошлое нашего гостя таит в себе больше преступлений против Гиркании, чем прошлое пиратов Красного Братства, чьи корабли нападают на наши порты и торговые суда, прячась под туранским флагом? — продолжал Анталла. — Не так давно мне рассказывали, что в твоем порту правит наместник Туранской империи.
— Это все в прошлом, — быстро ответил Конан. — После того как я убил капитана Кналфа, мы — Красное Братство — снова совершаем беспристрастные рейды — то есть охраняем и защищаем иностранные корабли самым справедливым образом, содействуя развитию торговли на Вилайете.
— Так вы вернулись к бесцельному пиратству, — заметил предводитель. — Ты говоришь, Кналф мертв… но тебе не приходило в голову, капитан Амра, что ты уже убил слишком многих? — На лице кочевника появилась неприятная улыбка, в то время как всадники стали незаметно придвигаться к Конану с обеих сторон. — Я слышал о твоей сладкоречивой пиратской двуличности. Если бы я был на твоем месте, я бы помолчал о своих подвигах, так как человеку перед смертью приличествует раскаяться за неправедно проведенную жизнь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
