В самом деле, пока колдун говорил, Конан заметил изменение в ритме раскачивания палубы под ногами. Отвернувшись от колдуна, Конан выпрямился, осматривая палубу, залитую морской водой, в поисках причины происходящего. «Ворон» по-прежнему бился на привязи, но только волны теперь разбивались поверх его перил. Галера металась бок о бок с карраком. И если смотреть поверх пенных гребней волн, то ее было отлично видно. Швартовые канаты держали ее как с кормы, так и с траверса, но веревка, идущая от кормы к гигантской голове и руке, обвисла. Сама скульптура неясно вырисовывалась над водой, высвеченная по контуру вспышками молний…
Статуя, вот в чем дело! Шагнув к перилам и спрыгнув на нижнюю палубу, Конан зашлепал через залитую водой главную палубу к стойке с оружием. Выхватив из нее тяжелый топор, он побежал на корму, даже не остановившись, чтобы открыть люк и предупредить тех, кто сидел внизу: не было времени, а если бы он не успел, предупреждение в любом случае не понадобилось бы.
Шатаясь и скользя по пандусу кормовой палубы, он подобрался к клюзу и размахнулся топором. Швартовый канат, соединявший каррак с галерой, оказался затянут петлей вокруг кнехта — неуклюжий узел, который не так-то просто было развязать. Но у Конана был топор. Первый удар рассек несколько волокон, лопнувших и ударивших в доски палубы рядом с голыми ступнями Конана…
Выругавшись, киммериец посмотрел за корму, чтобы увериться в том, что он мельком заметил. Сомнений не было. Вспененные, яростные волны — и рывки привязанных кораблей… Гигантская статуя наклонилась в подветренную сторону. И голова, и рука с мечом непостижимым образом исчезли в пенящемся потоке. Борода спутанных водорослей стала задираться к небу. Великан почти опрокинулся… он тащил каррак за собой под воду — и утащил бы его.
Снова и снова нанося удары по канату, Конан перерубал все больше крепких волокон. Одна из трех нитей каната — переплетение множества волокон — была перерублена больше чем наполовину. Линь дернулся, на мгновение дав слабину… потом сильно натянулся. Палуба под ногами Конана затрещала, словно корабль собирался последовать за падающим титаном, решив разделить его судьбу. Когда канат снова крепко натянулся, топор опять ударил по нему и наконец перерубил первую из трех нитей.
Конан удвоил свои усилия, опустившись на одно колено, отчаянно рубанул. Вторая нить растрепалась и лопнула. Третья — ее одной было недостаточно, чтобы спасти корабль от ярости сильного ветра — натянулась и затрещала, когда топор Конана принялся молотить ее.
Каррак качался, борясь с волнами и ветром. Уцепившись за перила, Конан посмотрел на бога-титана. Скульптура все больше и больше уступала шторму. Наполовину погруженное в воду бородатое лицо наклонилось под невероятным углом, и теперь только один глаз выглядывал из волн. Обросшая водорослями рука с мечом, наоборот, поднималась все выше и выше. Ее обглоданный морем клинок взметнулся вертикально, неясно вырисовываясь во вспышках молний. Как видел Конан, финал приближался; могучая рука, потрясая оружием, нависла над кораблем. Когда лицо с белым лбом медленно окончательно скрылось под водой, меч уже прошел верхнюю точку своей траектории. Потом он понесся вниз к карраку, так, словно статуя решила отправить грабителей в подводный город, утопив его вместе с собой.
Корабль беспомощно раскачивался, рыская по ветру. Потом он головокружительно взлетел на волне, поднятой сооружением из бронзы и мрамора, и статуя с грохотом исчезла в море. Промелькнув не более чем в дюжине шагов от перил середины борта, меч исчез среди волн. «Ворон» накренился, почти опрокинувшись, а его капитана сорвало с места и протащило по палубе корабля. Но Конан вскочил на ноги и бросился назад, чтобы обрезать веревки и освободить руль.
Невозможно было предостеречь галеру, которая уже затерялась в водном хаосе надвигающейся ночи. Ее команде — будь то Грандальф, Иванос или Сантиндрисса — было сложно увернуться от опрокинувшейся гигантской статуи. Конан надеялся, что кто-нибудь из команды галеры сумеет обрубить веревки, соединявшие ее со статуей, а оставшиеся якоря смогут удержать судно. Еще он надеялся, что и каррак удержится на своих якорях. Но вышло иначе. Должно быть, канаты якорей оборвала падающая статуя.
Матросы следили за своим капитаном с нижней палубы, без сомнения испугавшись, что «Ворон» отдастся на волю ветра. Но никто из них не отправился на корму спрашивать, что же делать дальше. Дисциплины не было. Однако если хорошенько рявкнуть на собравшихся на нижних палубах и разбить несколько голов, все вернулось бы на свои места. Сейчас же у Конана на это не было времени. Впереди сквозь соленые брызги он видел Кроталуса, до сих пор толкущегося на носу судна. Адское бренчание и звон арфы, призывающей ветер, вторили вибрации оснастки корабля.
С падением статуи, как понял Конан, стало невозможным отыскать утонувший город. Руины лежали слишком глубоко, чтобы их можно было разглядеть с поверхности. Даже если кто-то сможет определить примерное его местоположение, случайный пловец никогда не сможет снова обнаружить и собрать оставшиеся сокровища. И во всем виноват Кроталус с его колдовскими талантами… Во имя костяной рукояти меча Крома, Конан скорее убьет мошенника кешанца, чем снова доверится ему. Хорошо по крайней мере что большую часть сокровищ погрузили на каррак. Плюс драгоценности, оказавшиеся на галере, если судно осталось на плаву. Молча Конан поклялся себе, что скорее отправит сокровища на дно, чем позволит колдуну получить их.
Корабль с безумной скоростью несся по ветру, налетавшему порывами, которые могли человеку переломать все кости. Гнулись верхушки мачт. Скорость, с которой корабль несся вперед, невозможно было и представить. Стало светать, и тут же появилось гирканийское побережье. В любой момент киль каррака мог напороться на невидимые скалы, и тогда сокровища оказались бы рассеянными по дну океана и людям грозила бы серьезная опасность. Однако Конан решил, что маг кешанец все же в какой-то степени может контролировать ситуацию и что он придержал напоследок какой-нибудь сюрприз. Капитан твердо стоял у рулевого колеса, внимательно следя за происходящим и мысленно приготовившись к любым неприятностям.
Из бурлящей густой темноты к нему скользнула Филиопа:
— Нырялыщики-кхвары успокоили Келтраса. Они отдыхают внизу и пообещали, что дождутся твоего приказа и самовольно не покинут корабль.
— Хорошо, — сказал Конан. Он заключил ее в объятия, не выпуская из рук рулевое колесо. — Если они смогут выплыть во время кораблекрушения и найти себе пропитание на этом берегу, то они выживут. А как пираты?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
