— Хорошо, — сказал Конан. Он заключил ее в объятия, не выпуская из рук рулевое колесо. — Если они смогут выплыть во время кораблекрушения и найти себе пропитание на этом берегу, то они выживут. А как пираты?
— Они сидят, стонут и молятся Бел-Даготу — богу морских воров. Их — тринадцать, и ни один из них никогда не видел такого шторма. Они боятся выйти на палубу, они боятся Кроталуса, а больше всего они боятся тебя.
— Это хорошо, — прорычал Конан. — Тут им делать нечего. Мы в руках колдуна, который может, к собственному огорчению, оказаться в руках у кого-то еще более могущественного. — Капитан крепко сжимал мокрое, скользкое тело женщины в кольце крепких рук. — А как ты?
— Никогда за всю свою жизнь я не была в такой опасной переделке. — Она посмотрела вверх на изорванную оснастку, на яростно полыхающее молниями небо и снова повернулась к своему возлюбленному. — Я счастлива, что в такой момент рядом есть ты, — сказала она, обнимая его и положив голову ему на грудь.
Наступала ночь. Ярость ветра не уменьшалась. Он гнал парусное судно, словно тезку каррака — ворона. Конан уже дважды подумал, а не переименовать ли каррак в какого-нибудь «Буревестника». Капитан боролся с рулевым колесом, пока его плечи не стали ныть от непосильного напряжения. Но он боялся оставить свой пост, бросив тяжело нагруженный корабль на волю ветра, боялся, что каррак опрокинется и затонет. Времени не было подготовить якоря, хотя Конан попробовал бы использовать их как крайнее средство, но со струсившей, неуклюжей командой такая попытка могла всем стоить жизни и привести к катастрофе. И он стоял у руля.
Кроталус, свободно перемещающийся по кораблю, оказался не таким уж беспомощным. Похоже, он знал морское искусство или внимательно смотрел, как действовала команда Конана. К тому же он вовсе сошел с ума. Прокравшись на середину корабля к стойке с оружием, колдун сумел перерезать фал и освободил реи, развернув главный и верхний паруса, загрохотавшие под ударами беснующегося ветра. Вернувшись к фок-мачте, он перерезал еще несколько канатов и поставил все парусное вооружение каррака.
Последствия этого немедленно сказались на «Вороне». Судно понеслось в два раза быстрее. На несколько мгновений Конану показалось, что его несчастный корабль вот-вот потеряет мачты или пойдет ко дну. Но оснастка выдержала. Только узел или два с треском лопнули, и свободные концы веревок стали кнутами хлестать что ни попадя. Корабль все быстрее и быстрее мчался вперед к своей судьбе сквозь черную дождливую тьму.
Вскоре угроза, нависшая над судном, стала реальной. Впереди показалась гудящая и кипящая полоса прибоя, фосфоресцирующая бело-голубым. Конан делал что мог, вслепую правя кораблем. Он подозвал Филиопу:
— Теперь пора предупредить остальных, пусть соберутся на носу, так как вскоре нас выбросит на скалы.
Через несколько секунд команда вылезла на мокрую палубу. Ныряльщики увереннее, чем пираты, направились к перилам. Большая часть морских разбойников ненавидела воду и не умела плавать. Филиопа, пробираясь против ветра к Конану, прокричала ему:
— Когда придет время, ты нырнешь вместе со мной? Конан яростно покачал головой:
— Нет, ты должна будешь прыгнуть в воду вместе с остальными! Я поклялся, что увижу, как сгинут корабль и сокровища. Ты слышишь, Кроталус? — громко воскликнул он, позволив ветру отнести его слова на нос. — Когда этот корабль разобьется, я поймаю тебя и буду дубасить обломками, пока ты не сдохнешь!
Может, колдун и услышал угрозу или даже ответил Конану, но в бушующей тьме не было и намека на это. Филиопа встала позади Конана, обхватив руками его талию.
— Если ты останешься на борту, — сказала она, перекрикивая стенания ветра, — я останусь тоже!
— Пусть так и будет, — ответил ей капитан, твердо стоя у руля. — Или мы вместе останемся в живых, или умрем.
Буря начала зловеще завывать, словно порывы ветра были грубым дыханием демона. Через мгновение невероятно большое копье молнии с тремя зубцами ударило с неба. В ее свете впереди открылась длинная прибрежная мель с торчащими черными зубьями скал, о которые разбивались волны. Вокруг рифов бурлила пена. Часть пиратов завопила от ужаса, но их крики утонули в оглушительном грохоте грома.
— Гиркания! — закричал Конан, перекрывая яростный грохот. — Мы обречены! Через несколько мгновений корабль в щепки разобьет об эти скалы. Но после кораблекрушения я прогуляюсь на нос и придушу колдуна. Потом, если Кром даст на то свое благословение, мы вместе покинем корабль.
Пока Конан говорил, хрупкие фигуры прыгали с перил корабля — ныряльщики Кхавара прыгали в воду по двое или по трое. Отчаявшиеся пираты следом за ними подобрались к перилам, потом внезапно остановились, цепляясь за оснастку, не готовые к тому, что им предстоит. Многие должны были утонуть, прежде чем их выбросит на скалы. Но наконец с криками, по одному, они стали прыгать за борт. Береговая линия вытянулась впереди, оскалившись в зовущей улыбке. Пенный прибой мерцал во тьме белой пеной и без подсветки молний. Корабль на мгновение замер, а потом головокружительно взлетел вверх на пологих волнах. Конан услышал скрип под ногами и крепко прижал Филиопу к рулю.
Тут и произошла катастрофа. Раздались скрежещущие, невероятно громкие звуки. Палубы содрогнулись, словно пытаясь лопнуть, сорвав доски с деревянных шипов. Конан упал на транец, ударившись так, что едва не лишился чувств, а Филиопа повалилась на него. Корма корабля вздыбилась в воздухе. «Ворон» задрожал и затрясся от ударов о каменные зубы и выступы.
— Что происходит, во имя Сэта?! — Филиопа с глухим стуком ударилась о вибрирующую, кренящуюся палубу, Конан потянулся и приподнял голову женщины. Девушка попыталась опереться на руки и на ноги, и Конан помог ей одной рукой. Он подполз к перилам… и увидел невозможное.
За кормой остались каменистый берег и буруны. Дикие волны выгибались, обрушиваясь на скалы. Внизу, под дрожащей кормой, не было ни воды, ни вздымающегося моря. Неясные тени мчались мимо по обе стороны корабля. Деревья, песчаные дюны, кусты, которые пригибали к земле порывы сильного ветра. Впереди главный и носовой паруса надулись, напряглись, безжалостно неся корабль сквозь ночь. Вокруг них на тысячу голосов ревел ветер, распевая речитативом, будто демоны, звеня, словно струны арфы. Судно оказалось на берегу, на земле, выскочив из моря.
— Кроталус! — завопил Конан, метнувшись к перилам. — Что это за дьявольские заклятья? Ты хочешь отправить нас прямо в ад? — Конан, шатаясь, побрел вперед. Его колени тряслись — так дрожал и раскачивался корабль в руках демонов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
