услышал и саркастично посмотрел на него.
— Ой ли, Персиваль!
— Что он сказал?— спросила княгиня.
— Мистер Грейвз посчитал владение одного человека другим негуманным,— быстро пояснила Дарья прежде, чем Альберт успел адресовать княгине фирменную улыбку.— А так же владение любой сознательной формой жизни, я правильно понимаю, мистер Грейвз?
— Да,— сдержано кивнул юноша, удерживаясь, чтобы не сказать: «Ничерта».
— О, мистер Грейвз,— усмехнулся Трелони.— Скажите, так ли давно у Вас в свободных штатах отменили рабовладельчество?
— Давайте не будем,— произнесла княгиня.— А что до Вашего замечания по поводу слуг, мистер Трелони, то я Вам скажу, что прислугу мы берем для того, чтоб эти бедные люди не пропадали на улицах и не гнули спины на фабриках по двенадцать часов.
— Почему бы просто не сделать благотворительный фонд?— спросил Персиваль, и снова почувствовал себя утыканным осуждающими взглядами.
— Человек, мистер Грейвз, начинает ценить деньги только тогда, когда он их сам заработает. Если Вы будете давать ему деньги просто так, то он будет считать, что это хорошо — быть бедным,— сказал князь.
— Пожалуй, Вы правы,— согласился Персиваль.
— А в Америке нет домовых эльфов?— поинтересовалась Дарья, пододвигаясь ближе к Персивалю. Ее вопрос вызвал у него усмешку.
— Вот уж где их предостаточно, мэм! Прежде, чем отправиться сюда, я занимался тем, что отлавливал контрабандистов, перевозивших домовиков пачками в Филадельфию, Калифорнию и даже за мексиканскую границу. Задача не из легких, скажу я вам — часто домовики сами не хотят, чтобы их спасали, и возвращаются к своим хозяевам. Есть один домовичок, я спасал его, наверное, раз двадцать, пока он не решил, что я его хозяин.
— И Вы оставили его себе?— спросила Дарья.
— Ну, он сам остался. Я просто не стал его выгонять. А пока меня нет — весь дом в его распоряжении.
На лице княгини читался вопрос о жилище мистера Грейвза, так запросто поднявшего мягко говоря незастольную тему, но восхищенный его россказнями Алексей не дал ей первой сказать.
— То есть, можно оставлять себе трофеи со службы?!
Открылась дверь с лестницы. На пороге появилась служанка, ведущая за руку напуганную девочку лет десяти. Та прятала глаза и сама точно пыталась сжаться, спрятаться где-то в черноте ткани своего платья, но даже в полумраке гостиной ее крошечная фигурка была как на ладони.
— Вот тебе и ответ,— фыркнул господин Аргутинский и добавил по-русски совершенно безобидным тоном.— Оленька, не бойся, садись за стол. Эти господа — наши гости, они тебя не тронут.
Девочку посадили между Грейвзом и Дарьей. Она только один раз взглянула на Персиваля, а в оставшееся время сидела, полностью развернувшись к Дарье и вцепившись пальчиками в ее правую руку. Девушка улыбалась ей и время от времени что-то тихо говорила, то подливая ей чай, то кладя на тарелку пирожное.
— Это Ваша дочь?— спросил Грейвз, обращаясь к хозяевам. В этот раз даже Алексей покраснел так, словно готов был провалиться сквозь землю, и посмотрел на американца, намекая, что ему предстоит проследовать тем же маршрутом. Князь, тем не менее, выдавил из себя усмешку.
— Нет, сэр. Эту девочку привела наша Дарья, оказавшись на месте преступления вместе с нашими мракоборцами. Сейчас она помогает искать родителей этой девочки, а до тех пор Ольга живет у нас. Оля!— позвал он девочку ласковым голосом. Светловолосая головка повернулась к нему, большие глаза приковались к округлому лицу князя, точно девочка боялась смотреть на что-либо еще. Мужчина взмахнул рукой, и на блестящем богу самовара отражения начали жить своей жизнью. Девочка с робкой улыбкой смотрела, как ее собственное лицо корчит ей рожи.
— Она маггл?— спросил Альберт.
— Да,— ответила Дарья.— Но в России к магии никогда не относились, как в Европе. К счастью, у нас не было ни охоты на ведьм, ни Салема.
— Поразительно,— произнес британец.— И давно вы приютили девочку?
— Всего неделю как она живет у нас,— спокойно ответила Дарья, проводя рукой по волосам девочки.— Мне жаль, что мы не можем вернуть ее в семью раньше.
— А что стало с ее родителями?— поинтересовался в свою очередь Персиваль. Дарья взглянула на него своими синими глазами, так пристально, словно пыталась выжечь ответ у него на лбу. А потом грустно сказала:
— Они пропали. Давайте, поговорим о чем-нибудь еще,— быстро добавила она, вытянув из себя улыбку.— Господа, расскажите, как вам в России?
— Да, всегда любопытно послушать, что про это говорят иностранцы,— поддержала княгиня.
Трелони тут же, как по команде, принялся говорить и сыпать шуточками, очаровывая своей речью хозяев. Он умело плел паутину вокруг князя с княгиней, и самый умный человек не поймал бы его на лести, кроме, разве что, княжны. Она слушала его внимательно, но молчаливая улыбка и хитрые ямочки на щеках словно говорили о недоверии. Грейвз же большую часть времени молчал. Раз или два Алексей пытался заговорить с ним, но из-за оживленной беседы, которую вел Трелони, говорить о чем-то еще было сложно. Поэтому большую часть времени Персиваль просто сидел молча и внимательно наблюдал то за Трелони, то за хозяевами, то за Дарьей, заботливо развлекавшей свою подопечную. На девушке взгляд американца задерживался чаще и дольше, ожидая, когда княжна поднимет свои синие глаза и, наконец, подаст ему знак.
Но та словно не обращала на него внимания до того момента, пока Трелони, все еще посмеиваясь после удачной шутки, не сказал:
— Боюсь, что мы изрядно заняли Ваше время. Непростительно с нашей стороны будет отнять у Вас хотя бы еще одну секунду, верно, мистер Грейвз?
— А? Да, конечно,— кивнул юноша. Все поднялись из-за стола, не торопясь просить гостей остаться.
— Я проведу вас к транспортному камину,— услужливо сказал Алексей.
— Я тоже провожу,— поддержала Дарья.— Mamá, papá, посидите с Ольгой?
— Конечно,— кивнула княгиня, выразительно глядя на мужа. Тот нехотя кивнул. Княжна улыбнулась им и, схватив под руку брата, вышла из комнаты, кивком прося Грейвза и Трелони следовать за ними.
По мере того, как они приближались к комнатке с камином, куда изначально прибыли гости, паузы становились все длиннее, и увлекательная беседа сменялась улыбками: довольными, хитрыми, глуповатыми. Трелони
