уже по пути начинал анализировать происходящее, чувствуя, что какого-то кусочка паззла ему не хватает. Но что это было — он не знал. Сейчас, после беседы с по-настоящему достойным собеседником и после заключения действительно удачной сделки, мозг настойчиво требовал отдыха и отказывался выдавать сколько-нибудь внятные ответы кроме подозрений и дурного предчувствия. Что ж, до императорского бала, который обозначил князь, оставалось четыре дня, и за это время он мог выудить нужную информацию.
— Господа,— он раскланялся с юными хозяевами и вошел в камин, настолько просторный, что можно было выпрямиться, не боясь протереть головой очаг.— Я премного благодарен вам за гостеприимство. Надеюсь на скорую встречу.
— Это нам было приятно принимать в гостях Вас, мистер Трелони,— учтиво ответила Дарья и швырнула в него горсть летучего порошка. Мужчина успел только смерить ее удивленным взглядом, а в следующую секунду он уже был окутан клубами дыма на пути к гостинице.
Дарья обернулась к мистеру Грейвзу и, тепло взглянув в его темные глаза, произнесла:
— Надеюсь, Вы получили желаемое,— ее ладонь поймала его, холодное прикосновение тонких пальцев заставило юношу почувствовать ряды мурашек.
— Я в огромном долгу перед Вами,— произнес он, затаив дыхание. Дарья казалась такой эфемерной рядом с ним, а аромат ее духов кружил голову настолько, что Персиваль совершенно забыл, что вместе с ними в комнатке еще Алексей.
— Я дам Вам возможность оплатить этот долг,— сказала она и вложила в его ладонь стеклянную каплю со слезой заклинания внутри.— Это эссенция, используйте ее как омут памяти,— ответила девушка и прежде, чем Персиваль успел что-то сказать, толкнула его в камин и отправила восвояси.
Когда дым от летучего порошка рассеялся, они с Алексеем были одни. Брат обернулся и осуждающе посмотрел на сестру. Дарья выглядела виноватой, но всего лишь пару мгновений; через секунду она расправила плечи и взмахнула руками изящно, как танцовщица.
— Ты считаешь, что это правильно?
— Они профессионалы,— сказала она.— А ты не беспокойся. Мы справимся, старайся... не вмешиваться. Я не хочу потерять еще и тебя.
— И что мне делать?
— Поиграй с Ольгой. Ей очень понравились твои книги,— сказала она, ласково похлопав брата по плечу.— Леш, мы скоро это все закончим.
— А папа знает?
— Папе своих забот хватает. Ему пусть помогает мистер Трелони,— произнесла княжна.
7. Откровение
Кто бы что ни говорил про специальные транспортные камины — Персиваля Грейвза вычихнуло всё равно через отопительный. Юноша предпринял попытку приземлиться на ноги, но только споткнулся о собственные конечности, зацепился за ковёр и по инерции пропахал носом линолеум, оставляя после себя чёрную от сажи борозду. Несколько минут ему потребовалось на то, чтобы отдышаться, прийти в себя от произошедшего, а потом резко сесть, вспомнив, что стеклянный фиал, вручённый Дарьей, мог разбиться. Юноша вскочил и принялся хлопать себя по всем карманам, в уме прокручивая варианты один хуже другого: фиал мог вылететь по пути, разбиться при падении или попасть не в те руки. С каждой секундой, что Персиваль не мог найти своё новоприобретённое сокровище, сердце юноши после каждого удара подбиралось всё выше к горлу; а потом секунда — и пальцы нащупали стеклянную каплю, завалившуюся под подкладку пиджака. Сердце на лифте прокатилось обратно на насиженное место и трепетно забилось от предвкушения. Что Дарья могла оставить ему? Наверняка, что-то важное. Несомненно, это было ясно по выражению её глаз, но что? Что-то связанное с той девочкой?
Грейвз порывистыми движениями срывал с себя одежду, параллельно запирая двери и занавешивая окна. На всякий случай он наложил несколько protego на камин и вентиляцию, затем вошёл в ванную и принялся набирать воду. К сомнительной радости, в этот раз гостиница предоставляла только горячую воду, но Грейвза это не слишком беспокоило. Всё его внимание было приковано к холодной стеклянной капле, зажатой между пальцев — призраки, сотканные из чистого сна, отражались в толстых стенках, и манили любопытство юноши. Оставшись в одних брюках и сорочке, оставив в основной комнате ботинки, пиджак и галстук, Персиваль опустил каплю в воду и откупорил тонкое горлышко. Хлопковая ткань рукава тут же намокла и неприятно прилипла к руке — белый туман, вырвавшийся из фиала, тут же заполнил собой всю ванну, вытеснив жар кипятка промозглой прохладой. Клубы серебристого пара переваливали через бортик и неслышно разбивались об пол. Грейвз внимательно всматривался в завитки дрожащего серого полотна, пытаясь разглядеть что-нибудь, но всё, что могла скрывать эссенция, было спрятано за этой полупрозрачной завесой. На секунду юноше показалось, что он увидел руку, манившую его за собой. Она была так близко к поверхности, что юноша почти мог ухватить тонкие белые пальцы!
Он опустил руку в воду сначала по локоть, потом по плечо, но всё равно не мог нащупать дно. Тогда он проверил палочку в кармане брюк, вдохнул получше и, перевесившись через бортик, опустил голову и плечи в ванну. Несмотря на то, что в ванной горел электрический свет, Грейвз не мог ничего рассмотреть. Он было выпрямился, чтобы достать палочку и нырнуть ещё раз — на этот раз с люмосом, как вдруг ощутил крепкую хватку на своих плечах! Воздух множеством пузырей вырвался из его лёгких, Персивал рванулся назад, но нечто в темноте было неумолимо. Сначала оно просто удерживало его на месте, а спустя пару секунд принялось тянуть на глубину. Грейвз размахивал руками, пытаясь освободиться, но как будто сама вода удерживала его. Он чувствовал, как бортик ванной больно впивается в живот, и в какую-то секунду давление на грудь резко увеличилось — юноша выдохнул последние остатки воздуха и поддался силе, тянувшей его на глубину.
Персиваль чувствовал, как падает. Это чувство нельзя было спутать ни с чем, и единственным, что мог сделать юноша — это расставить руки и надеяться, что вот-вот он проснётся. «Во что ты ввязался в этот раз, Грейвз?» — спросил он сам себя. В одно мгновение он проклял и себя, и свою доверчивость, и, скрепя сердце, юную княжну, сыгравшую с ним такую шутку.
Темнота вокруг него тем временем стала рассеиваться, и вскоре чернота сменилась серебристым сумраком, как утренний туман на окраине Нью-Йорка. Тело Грейвза постепенно приняло вертикальное положение, и он наконец почувствовал прочное дно под своими ногами. Он огляделся — вокруг него была вода, он чувствовал,
