А если среди последователей «Астреи» есть приспешники Грин-де-Вальда? А если ему самому понадобится формула, чтобы усилить свои способности вместе с Бузинной Палочкой или, наоборот, обессилить своих врагов?! Мистер Грейвз! Поймите, что нужно предотвратить! — княжна старалась не плакать, контролировать эмоции, но невысказанные слова душили её. Грейвз замер. Девушка задела нужную струну, и в повисщем молчании можно было услышать, как она звенела. Персиваль медленно обернулся, умом чувствуя, что не нужно вестись на эту провокацию, но в то же время…
— Вы уверены в своих словах? — спросил он, снова шагая к ней. — Откуда Вы знаете, что это может быть нужно Грин-де-Вальду? С Бузинной палочкой он уже будет непобедим.
— Власти никогда не бывает много, — прошептала Дарья. — Мои знакомые помогают мне отслеживать формулу, созданную на основе «Фемиды», и недавно некий иностранец был очень заинтересован. Он высокий, с узким лицом, светлые волосы, почти альбинос, глубоко посаженые глаза…
— Прекратите! — остановил её Персиваль.
— Моя сестра предсказывала это. Предсказывала Вас, — прошептала она. Призрачная рука вспорхнула рядом с его щекой, и на секунду юноше показалось, что он ощутил тень прикосновения. — Дайте мне шанс, Персиваль. Мне не справиться без Вас, я знаю это.
Она была такой беспомощной и маленькой, такой хрупкой и нежной, что юноша не смог сделать шаг в сторону, сказать «нет» и всячески обезопасить себя от целой вереницы приключений, которые одно за другим, как бусины на нитке, должны были посыпаться на него. Вместо этого он протянул свою руку княжне и, прикусив губу, кивнул.
— Чего Вы хотите от меня?
— Помогите мне найти одну подпольную лабораторию. Это Сухаревский район, там барахолки, и спрятать что-то очень легко. Но одной мне туда попасть будет сложно, — прибавила она. — Одна вылазка, я не прошу Вас о большем, Персиваль.
— Хорошо, — вздохнул молодой человек.
— Тогда завтра, — прошептала девушка. — В восемь часов мы встретимся на Чистых Прудах. Спасибо, мистер Грейвз! — она расправила руки, чтобы обнять его, но в то же мгновение рассыпалась на тысячу пузырьков воздуха. А следом за ней и Персиваль ощутил, что воздуха в лёгких начинает не хватать.
Он с силой оттолкнулся ногами и принялся рывками двигаться наверх, чувствуя, как легкие жжёт от недостатка кислорода. Туман вокруг него становился всё тоньше, а через несколько секунд Грейвз обнаружил себя сидящим в ванне почти полностью одетым и щурящимся от яркого электрического света. Он тяжело перевёл дыхание и, откинувшись на спину, повременил выбираться на «сушу». После такого стоило, как минимум, хорошенько обдумать происходящее и, может, задуматься о смысле жизни. Для начала Персиваль решил, что вряд ли станет вносить это в отчёт.
Только немного придя в себя, Грейвз понял, что вода уже остыла, и мокрая одежда неприятно липла к телу. К тому же, судя по всему, магия Трелони успела выветриться, и так умело перешитые брюки приняли свою изначальную форму. Юноша оставил свою одежду прямо в воде, схватил полотенце и, обернув его вокруг бёдер, вышел в комнату, чтобы сделать несколько записей и отправить их в МАКУСА. Одно радовало — след Грин-де-Вальда был почти у него в кармане.
***
Княжна вынырнула из ванны беззвучно — с каждым разом подобные сеансы давались ей всё легче. Она вылезла из воды, взяла лежавшую неподалёку палочку и высушила себя с помощью заклинания. Длинные волосы она заплела в косу и, вопросительно взглянув на своё отражение, вышла из ванной.
Собственная спальня казалась слишком большой и неуютной, а зажжённый свет подчёркивал это. Дарья погасила лампы и постояла несколько секунд, наслаждаясь тишиной и пустотой, только чтобы понять, что лучше от этого не стало. Немного подумав, она накинула тёплый халат и лёгкой поступью вышла в коридор — мимо спящих картин, мимо зеркал и догоравших каминов. Собаки на охотничьих портретах поднимали головы, когда она проходила мимо, скулили и махали хвостами, но девушка точно не видела их. Её взгляд был прикован к двери в конце коридора.
За нею была совершенно белая, как больничная палата, комната. На стенах не было картин, а на окнах висели лишь тонкие кисейные занавески, тоже белого цвета. Такой же балдахин закрывал спавшую на кровати девушку от чужих глаз. Княжна подошла к кровати и, отбросив покров, села рядом со спящей, взяла её холодную руку в свои ладони и тщетно попыталась согреть. Она печально посмотрела на лицо сестры, не очень ожидая какой-либо перемены.
«Знаешь, — прошептала она, — мне очень тяжело без тебя. Я нашла того человека, о котором ты говорила, но не знаю, правильно ли это… Наташа, оставь ты мне хоть немногим больше подсказок я бы не чувствовала себя, как… как те тётки, которые плетут интриги, а потом сами выпутаться не могут. Ты же знаешь, что это не моё… — бледное лицо безмятежно, глаза закрыты. Княжна вздохнула. — Надеюсь, это всё скоро кончится. Мы очень скучаем по тебе».
Она занавесила постель и снова бросила взгляд на часы на своём запястье, с которыми не расставалась даже уходя ко сну. На циферблате вышла магическая полночь. Магическая — только для магглов, но иногда и у волшебников бывает такое настроение, когда нужно не много и не мало — чудо. Нерукотворное волшебство, которое, может, и идёт по завышенной цене, но так нужно, что за него не жалко отдать все сокровища мира. Дарья всё думала, что же пожелать: пробуждение сестры, в первую очередь, но отчего-то княжна знала, что ещё не время. Наташа говорила ей никогда не торопить события: «И тогда увидишь, как я выйду замуж за иностранного волшебника», — обещала она. Даша улыбнулась, вспомнив, с какой улыбкой говорила это сестра. А когда девушка спрашивала сестру о ее собственной свадьбе, Наташа многообещающе молчала; в свете последних событий Дарья понимала, что молчание было вызвано желанием не расстраивать. Часы показали вторую минуту первого.
Девушка подошла к двери и бросила прощальный взгляд на сестру, как вдруг заметила что-то в зеркале. Она оглянулась в ту сторону, где должен был стоять предмет, привлёкший её внимание, похожий на большую вазу силуэт, но лунный свет, свободно проходивший сквозь занавески, словно насмехаясь, заливал собой комнату, показывая, что в ней нет ничего лишнего. Вдоль позвоночника Дарьи прошли толпы мурашек. Девушка достала палочку из рукава и снова обернулась к зеркалу, висевшему над туалетным столиком. Оттуда на неё смотрел
