- Иль, Иль, Ильмарисса арн Дортин, ты жива?
- Тор, - радостно выдохнула темнота где-то совсем рядом, - Тор, ты жив?
- Как видишь, или, вернее, слышишь.
- Какое счастье. Тут мелко, но темно, и я не вижу где берег.
- А у меня твой амулет намок и погас. Другие тоже наверняка мокрые и не действуют. Где ты, Иль?
Тут кто-то дотронулся до его спины.
- Ой, Тор, я тебя нашла. Я здесь. Это твоя спина?
- Да, только я не понял, ты хочешь сказать, что она моя, или что это спина?
- Второе. Если это спина, двигайся вперед. Сзади я чувствую поток, а впереди — тихую воду. Там и берег может найтись.
Торрен попытался встать, но после второй попытки бросил это бесполезное занятие и тупо пополз на четвереньках. Иль двигалась за ним, все время держась за его рубашку. Очень скоро вода стала покрывать только ступни, а еще через несколько локтей они очутились на берегу. Каменном, неприютном, но сухом.
- Еда наша пропала, - грустно констатировала девушка.
- А вот и нет, все сумки я спас. Если доберешься до моего плеча, они там висят, за пуговицу зацепились. Может, и еду сумеешь найти. Мне кажется, ты как-то ухитряешься видеть в этой темноте.
Раздался тихий смешок, потом тонкие пальцы пробежали по спине и нащупали на плече лямки сумок. Тор едва удержался, чтобы не схватить эту блуждающую ручку и не прижать к себе ее хозяйку. А что? Так они смогут согреться. Но сначала надо договориться, а то как бы эта самодеятельность не вышла боком.
Иль тем временем копалась в сумках.
- Наши бутерброды подмокли немного, но есть можно. Я их хорошо завернула: каждый в промасленный пергамент и все вместе в тряпку. Они не успели сильно впитать воду. Давай съедим, хранить их теперь все равно нельзя.
- Правильно. А нам надо сил набраться после такого купания. Ты как, не очень замерзла?
- Очень. Но ты не волнуйся, я отогреюсь. Вот поедим... И еще... У тебя была фляжка с чудесным бальзамом...
Фляжка была. Перед тем, как отправиться в пещеры, Торрен засунул ее в задний карман штанов. Сидела она там плотно, так что не вывалилась. Сейчас он достал заветную посудину, отвинтил колпачок, глотнул и передал девушке, с трудом найдя ее руку в темноте. Она же сунула ему сверток с бутербродом.
Есть, не видя еды, оказалось непросто. Тор пару раз куснул тряпку, прежде чем сумел ее снять. Вода действительно не так уж сильно подпортила еду, только хлеб немного намок, с голодухи и не такое съесть можно. После того, как с первым бутербродом было покончено, Ильмарисса сунула ему второй и снова попросила позволения глотнуть бальзаму. Передавая фляжку, он дотронулся до ее руки. Демоны, да у нее ледяные пальцы! Совсем замерзла, дурочка, и терпит. Не хватало еще чтобы она подхватила воспаление легких и умерла у него на руках.
- Так, Иль, иди сюда. Будем греться.
- Как? - пискнула девушка.
- Обыкновенно. Сядем поближе. Обнимемся покрепче. Два человека никогда не замерзнут там, где один умрет от холода. И не думай ничего, если бы здесь была не ты, а кто угодно другой, было бы то же самое.
Не услышав возражений, он нашел заледенелые руки Ильмариссы и притянул ее к себе. Боги, она оказалась голая! То есть совершенно. Верно, сняла все с себя в темноте, чтобы высушить. Не ожидавший такого Тор замер, а она стала осторожно выбираться из его объятий. Его руки поочередно коснулись круглых упругих ягодиц и атласной гибкой спины. Нежная грудь напряженными сосками чиркнула вдоль его тела. Девушка отпрянула и лихорадочно зашептала:
- Простите, простите, у меня все вещи мокрые, я сейчас оденусь и помогу Вам согреться. Простите.
С перепугу она опять перешла на «вы». Торрен не нашел, что ответить, и просто разжал руки. Что-то зашуршало совсем рядом, а еще через несколько минут Иль снова оказалась у него на коленях, только полностью одетая во влажные холодные тряпки. Этого он ожидал еще меньше. После того как он схватил ее в темноте голую, любая другая на ее месте либо визжала, как резаная и потом близко к нему не подошла, либо воспользовалась ситуацией и соблазнила бы того, от кого зависит ее дальнейшее благосостояние.. Поведение этой женщины не укладывалось ни в какую схему. Да вообще не укладывалось у него в голове. Она честно старается согреться и согреть своего напарника, и не важно, как она это делает. На самом деле его сейчас не надо было согревать, он горел огнем от одних этих мыслей. А вот замерзшую магиссу отогреть не мешало. Тор обхватил ее и привлек к себе на грудь, щедро делясь жаром своего тела. А Иль тем временем заговорила, от стеснения болтая, что попало:
Прости, я вела себя необдуманно. Но все хорошо. Не волнуйся, я сейчас немного отогреюсь, соберу силу и зачарую камни. Сделаем костер и погреемся по-настоящему. Воды вскипятим, шер заварим. Жаль, почти все амулеты накрылись. Проточная вода смывает магию, я, по-моему, тебе уже об этом говорила. Еще сапоги у меня утонули. Ну ничего, ты спас сумки, в них где-то тапочки были.
Она пытается его поддержать, да еще и оправдывается. Сдохнуть можно! Другой такой странной женщины нет на всем белом свете. Тут Тор наконец пришел в себя и сумел достойно выйти из положения.
- Это ты меня прости, Иль. Ты разумно сняла с себя одежду, чтобы посушить. В темноте это было правильное решение. А я, как дурак, сначала сделал, потом тебя предупредил, а надо было задать вопрос, тогда бы неловкой ситуации не возникло. Не торопись, согрейся получше. Я уже заметил, когда ты замерзла — это значит твоя магия на исходе.
- Это ты верно заметил. Сейчас от меня толку никакого.
Она затихла, а Тор, успокаивающе поглаживая спину сжавшейся в комок девушки, еще раз обдумал происшедшее. И вдруг понял: она боится! Боится его до дрожи, причем двояко: во-первых, страшится навлечь на себя хоть малейшее его неудовольствие, поэтому и выкладывается по-полной. Во-вторых, ни за что не хочет привлечь его внимание как женщина. Боится его близости больше, чем подземных крыс или вооруженных врагов. Вот этого Торрен понять не мог. За время путешествия они сдружились, несколько раз вытягивая друг друга из беды. Это сближает. Он, конечно, не красавец, но далеко не урод, достаточно родовитый, не нищий, занимает видное положение в обществе... Она не обычная женщина, а магичка, у них вообще царят вольные нравы. Если она свободна, а это по-видимому так, то что ее останавливает? Какие-то тараканы в голове? Но какие? Не насилия же с его стороны она боится? Кажется, он не давал ей повода так о нем думать, да она и не дура. Тогда что?
