и форма вся в порядке, мы же затрофеились ею на складе. А вот бойцы подполковника Заварзина были в оборванной форме, грязные и вонючие: тяжелые бои и продвижение среди лесов, с ночевками на земле у костров, просто так не проходят.
Я тоже пошел окунуться, только в сторону, а вместе со мной и несколько девушек. В отряде Заварзина были четыре связистки и две медсестры, и у нас было семеро медсестер, которые к нам прибились по дороге, вот все вместе мы и пошли купаться. Отошли в сторону от парней, там как раз заросли камыша были, и образовался маленький затон, закрытый с трех сторон. Разделись и полезли в воду, а вода парная, погода жаркая, озерцо видно неглубокое, без ключей, да еще и конец дня. Солнце так воду прогрело за день, что не было никакого желания вылезать из воды. Наконец мы вылезли, а меня такая тоска задавила: кругом столько голых красивых баб, а я как та лиса из басни – видит око, да глаз неймет.
Стали одеваться, и тут визг… Это пара молодых бойцов, причем заварзинских, залезли в камыши и стали за нами подглядывать. Девки визжат, а я, уже успев надеть нижнее белье, рванул к бойцам и с ходу пробил одному между ног, а другому в солнышко. Оба согнулись от боли, а подскочившие девчонки быстро раздели обоих догола и пинками погнали их к общей стоянке. Позор для парней был колоссальный, да еще и Заварзин всыпал им по первое число. Они стали всеобщим посмешищем, а одевшиеся девушки прошли с гордым и независимым видом.
Чуть позже, когда я, можно сказать, пришел в себя, пожалел, что так поступил с парнями. Не знаю, что на меня нашло, когда я тогда бросился на них. Просто тогда я мгновенно впал в ярость, что особи противоположного пола за мной подглядывают, когда я голый. И вот ведь херня какая: хоть тело у меня сейчас женское, но я все равно на все сто процентов ощущаю себя мужиком. И теперь, на холодную, как говорится, голову я прекрасно понимаю тех двух бойцов. Совсем молоденькие, возможно, даже не то что женщины еще не познавшие, но вполне вероятно, даже и женской сиськи еще не мявшие и голых баб не видевшие. Да будь я на их месте, не то что возможно, а точно полез бы подглядывать.
Но что сделано, то сделано, и назад уже не поворотишь, так что придется их только пожалеть и в следующий раз быть сдержанней. Хотя думаю, следующего раза не будет, по крайней мере, в ближайшее время и с этими бойцами. Как говорится, наглядный пример налицо.
А вот на следующий день настала полная жопа. Я обычно, когда нам надо было пересекать крупные дороги, вначале высылал разведку в обе стороны от места пересечения минимум на километр, и только когда немцев или не было совсем или было небольшое подразделение, тогда начинал пересекать со своим отрядом дорогу. И то, если нам необходима была скрытность, мы дожидались момента, когда никого не было для пересечения дорог. А тут этот дебил, который Заварзин (причем это не оскорбление, а простая констатация факта), не только не стал высылать разведку, но и решил пересечь дорогу с боем. Он, видите ли, решил, что раз у него теперь полноценный батальон с бронетанковым усилением, то ему теперь сам черт не страшен.
По дороге двигалась немецкая пехотная колонна, как минимум батальон, а Заварзин даже не дал указаний провести разведку. Перед нами, на расстоянии метров двухсот, двигался передовой дозор, и это все. Ни бокового охранения, ни разведки по пути следования, ни арьергардного прикрытия – ничего не было. Мы даже не знали, сколько противника уже прошло и кто идет следом. Короче, Заварзин, как бык, которому прищемили яйца и перед носом повесили красную тряпку, рванул вперед, вернее приказал нам атаковать немцев с ходу. Да тут еще и до этой самой дороги надо было не менее полукилометра двигаться по открытой местности.
Короче, внезапного нападения не получилось, и у немцев оказалось достаточно времени, чтобы приготовиться к бою. Они вполне успели перестроиться из походной колонны и занять оборону: залегли вдоль обочин, а сзади показались две противотанковые батареи, которые моментально развернули против нас и приготовили к бою. Причем получилось так, что эти батареи били нам во фланг. Мне пришлось срочно переносить весь огонь на эти батареи, так как они оказались наиболее опасны. И вот тут сработал закон подлости, сказалась вопиющая безграмотность Заварзина. Не проведя разведки, мы не знали всех сил противника.
Услышав звуки боя, немецкие части, которые уже тут прошли, повернули назад, а следовавшие за этим батальоном, наоборот, ускорились. Короче, с левого фланга появились немецкие самоходки, «штуги», вещь довольно неприятная. Низкие и приземистые, с довольно неплохим бронированием и 75-миллиметровым орудием, правда, пока еще короткоствольным, но все равно достаточно опасным. А с левого фланга появились немецкие танки, причем это были не легкие Т-3 или «чехи», а считавшиеся тяжелыми Т-4 с теми же 75-миллиметровыми орудиями. В итоге посередине залегла немецкая пехота, а с флангов по нам ударили самоходки и танки.
Я тут же приказал начать выцеливать танки, как наиболее опасные цели, но противника было тупо больше. То с одной, то с другой стороны начались попадания в мой танк. С километрового расстояния и учитывая низкую скорость снарядов, они лишь бессильно бились в нашу броню, но все равно было очень неприятно. К тому же хоть вражеские снаряды и не могли пробить нашу броню, но вот осколки от сколов собственной брони были, хоть и небольшие. А потом нас обездвижили: снаряд перебил нам гусеницу, и мы встали. Это не была игра в одни ворота: то тут, то там вспыхивали немецкие танки и самоходки. Но вся проблема была в том, что к немцам постоянно подходило подкрепление, а нам его взять было неоткуда.
Уже ясно было видно, что нам тут не прорваться: учитывая подошедшее подкрепление, тут уже явно не меньше полка. Будь мы в обороне, да на подготовленной позиции, то еще можно было бы трепыхаться, а так мы теряли один танк за другим. Уже почти все наши бронеавтомобили и трофейные бронетранспортеры горели, и не менее половины пехотинцев лежали на земле убитыми.
Поняв это, я приказал своему экипажу через эвакуационный люк в днище танка покинуть КВ и пробираться назад. Поскольку танк не горел, мы, забрав все личное оружие и трофейный МГ, а также сидоры с
