били ногами, а потом, подхватив карабины убитых охранников, стали бить прикладами. Избиение продолжалось минут пять, пока не прекратилось. Я этому не препятствовал: люди должны были спустить пар. И откуда у них только на это взялись силы? Видно же было, что все замученные, а тут такой выплеск энергии.
Наконец, все угомонились, и я громко произнес:
– Товарищи, нашей механизированной маневренной группе остро необходимы танкисты, водители, саперы, артиллеристы и минометчики. Всех, кто относится к данным категориям военнослужащих, прошу выйти из колонны и представиться. Для вас это лучший выход: вы уже один раз, можно сказать, нарушили свою присягу, когда попали в плен, а я даю вам хороший шанс искупить этот проступок.
Пленные с недоумением уставились на меня… Ну еще бы, девка, молодая девка, пускай и танкистском комбинезоне, но, можно сказать, командует ими.
Почти сразу из колонны вышел командир с четырьмя шпалами и спросил:
– А ты кто такая будешь?
– Я командир механизированной маневренной группы, сержант Надежда Нечаева.
– Вот что, сержант, поступаешь вместе со своим подразделением под мое командование!
– А вы кто такой, чтобы брать надо мной и моими людьми командование?
– Полковник Сорокин, командир энского пехотного полка.
– А у вас, товарищ полковник, документы имеются, что вы действительно полковник и действительно командир полка?
– Какие документы? Их немцы забрали…
– Тогда твой номер восемь, когда надо – спросим! Свой полк угробил, сам в плен попал и теперь решил и мою группу под монастырь подвести?! Ты теперь никто, и звать тебя никак. Вот если выйдешь к своим и сможешь им доказать, что ты действительно полковник и тебя не завербовали немцы, тогда и будешь права качать, а пока не путайся под ногами и не мешай воевать как надо!
Это слышали все: и пленные, и мои бойцы.
И тут ко мне подскочил лейтенант Горячих, который, вскинув руку к виску, доложил:
– Товарищ командир, ваше приказание выполнено! Противник уничтожен, наши пленные освобождены! Потерь среди личного состава и пленных нет! Жду дальнейших приказаний.
Вот ведь шельмец, но как он вовремя решил показать пленным, кто тут командует, и даже меня назвал не по званию, а просто – товарищ командир. Хотя чему удивляться, уже все в группе знают, кто тут все планирует, а также то, сколько вражеских танков я лично уничтожила на своем танке и сколько вместе с другими бойцами.
На фоне общего отступления и поражений действия моей группы были более чем успешны. Также бойцы и командиры видели, что я никого не бросаю на убой, а все наши операции продуманы, и мы почти не несем потерь, при этом нанося противнику очень болезненные удары. А желающих снова попасть под командование очередного дуболома со шпалами ни у кого нет: как говорится, дурных нема.
Я, повернувшись назад, махнул рукой, и пленные обалдели: взревев моторами, на них от края леса поехали кусты. Все наши танки были замаскированы срубленными ветками и издали напоминали гигантские кусты, и сейчас эти зеленые горы приближались к нам. А следом за ними появились грузовики и трофейные бронетранспортеры. Пока наша техника приближалась и пересекала дорогу, пленные пришли в себя и согласно моему приказу быстро перестроились с учетом своих военно-учетных специальностей. Никого оставлять я не стал, забрал всех, хотя это и получилось с трудом: просто не хватало мест для них на технике и в машинах.
Кстати, оба немецких мотоцикла и грузовик уцелели: пулеметчики стреляли так, чтобы не повредить их. Мотоциклы вообще не получили ни царапины, а вот грузовику досталось. И хотя мотор и ходовая не пострадали, но борта и кабина представляли собой решето. Но главное, машина была на ходу.
Мы удалялись от дороги, правда, перед этим трупы немецких солдат оттащили к опушке леса, чтобы они не бросались в глаза. Пускай немцы подольше будут в неведении, где именно пропала колонна военнопленных. Конечно, надолго в тайне это не останется: зная, откуда и куда она вышла, опросят посты по пути ее следования и определят, на каком участке маршрута она пропала; вот там и проведут поиск, но будет уже поздно.
Кстати, конвоиров частично раздели и полностью разули: многие пленные были босиком, или у них отсутствовала часть обмундирования. Вот тоже, этот вопрос теперь предстояло решать мне, как и то, где добыть новый транспорт и продукты. С учетом этого пополнения наши запасы резко уменьшатся, кормить-то теперь надо больше народу, так что продуктов у нас дня на три-четыре, это если норму не уменьшать. Одна надежда на наших немецких снабженцев, у них даже и деликатесы есть, которые обычный советский человек и в глаза не видел, и слыхом про них не слыхивал.
А вечером на нас вышла небольшая группа окруженцев, интересная такая группа. Это были шестеро бойцов БАО. Как оказалось, в тридцати километрах отсюда располагался наш аэродром, большой аэродром, и даже с бетонной полосой. А я как-то упустил это из виду, хотя и слышал, что самая лучшая ПВО – это наши танки на их аэродромах.
Непорядок. Надо срочно исправлять это упущение, и чем скорей, тем лучше. То, что немцы станут использовать наш стационарный аэродром, это и к гадалке не ходи. Бетонная полоса и вся инфраструктура – да они в этот аэродром мертвой хваткой вцепятся, так что рупь за сто, что они уже если и не используют его, то наверняка подготавливают к использованию. А ведь это не только техника и персонал, но и топливо, и продукты, причем высококачественные, так как летчиков кормить отбросами не будут. Бензин, правда, авиационный, но грузовикам он пойдет, это заливать бензин с меньшим октановым числом не рекомендуется, а вот наоборот – даже поощряется. Да и наши БТ тоже на авиационном бензине ездят, их двигатели в девичестве авиационные, а солярку, надеюсь, мы еще найдем.
К вечеру мы приблизились к аэродрому. Хорошо, что в пути никого не встретили, так что, надеюсь, мы сможем преподнести немцам сюрприз. Вперед отправилась группа разведки, а мы встали на ночевку, хотя и было всего восемь часов вечера. Приготовив в два приема ужин, накормили всех бойцов, и я дал команду отдыхать. За день все умотались, так что сейчас, после сытного ужина, бойцы стали устраиваться на ночевку. А я задумался о своих дальнейших шагах. Жаль, у меня особиста нет, чтобы пленных и окруженцев проверять, хотя не думаю, что среди освобожденных есть предатель, по крайней мере уже завербованный; вот могущий предать – вполне, но тут, пожалуй, даже опытный особист не поможет.
Но это так, а пока
