С каким наслаждением он провел бы по ее спине руками, губами… Но она не для него. И есть нечто, что ей нужно знать.
– Мой камердинер отправился за вашей горничной. Думаю, они упаковывают ваши вещи.
– У меня их немного.
Виктор потянулся, чтобы поправить ее подушку, и вздрогнул, когда тела их случайно соприкоснулись.
– Ложитесь.
– Я лучше посижу. Наверное, мне нужно перебраться к себе.
– Нет, вы останетесь здесь до тех пор, пока не поправитесь.
Виктор встал. Ему так хотелось обнять ее, что он едва сдерживался. Он отошел от кровати.
– У меня нет для вас подходящей компаньонки, так что за пределами этой комнаты вы по-прежнему остаетесь Ленардом Холлом. Кажется, это лучший способ сохранить вашу репутацию. Только моему личному слуге и вашей горничной будет позволено входить сюда.
Девушка издала протестующий возглас. Виктор поднял руку.
– Я понимаю, что, находясь под моей крышей, вы подвергаете опасности свое доброе имя, но у меня нет намерения вас обесчестить. В то же время я не собираюсь снова жениться, так что не думайте, что вам удастся повернуть ситуацию в свою пользу.
– Я не… Я никогда не думала…
– У меня нет особых причин верить вам. Все, что вы говорили мне о себе было ложью. Имейте в виду, мне приходилось иметь интимные дела с девственницами, но я не предлагал им взамен свою фамилию.
– Думаю, этого бояться не стоит, – саркастически заметила она. – Не похоже, что вам захочется… соблазнить кого-нибудь… вроде меня.
«Напротив, у вас есть все основания беспокоиться по этому поводу», – подумал Виктор. Он не был уверен, что сможет сдерживать себя все то время, пока девушка будет выздоравливать. Честно говоря, он имел дело только с одной девственницей – полной желания и добровольно отдавшейся ему, к тому же он был тогда здорово навеселе.
– Во всяком случае, пока вы не поправитесь и пока я не узнаю вашего имени.
– Если я назову его, вы тут же свяжетесь с моими родственниками, чтобы они забрали меня домой.
На это Виктору нечего было возразить. Неужели у н ее такие ужасные родственники?
– Не могу же я называть вас Ленардом.
За его спиной раздался звук, подозрительно похожий на вздох. Виктор обернулся и увидел, что одеяло откинуто и постель пуста.
– Что вы сделали с моей одеждой? – требовательно спросила его гостья.
– Вы никуда не пойдете.
– Где моя одежда? – повторила она, дернув с размаху ящик туалетного столика.
Виктор подошел к ней, чтобы задвинуть ящик, прежде чем она начнет выбрасывать из него его вещи.
– Та одежда, что была на вас, безнадежно испорчена. Ваша горничная привезет остальное.
Он положил руку на ее белокурую голову.
– Возможно, ваши брюки еще можно спасти, отчистив пятна крови, и все же вам лучше оставаться в постели.
Мнимый Ленард закрыл лицо руками. Ее волосы были нежными, как перышки, завитки щекотали ему руку.
– В чем дело? Что может убедить вас остаться?
Девушка отняла руки от лица и испытующе посмотрела на Виктора огромными голубыми глазами. Когда Виктор считал ее юношей, этот взгляд сводил его с ума, теперь он возбуждал желание.
– Вы предельно ясно дали мне понять, что не хотите, чтобы я здесь оставалась. Вы хотите, чтобы я вернулась в Америку, – сказала она.
– Это было, когда я считал вас юношей.
Он провел рукой по ее шее. Нет, надо перестать прикасаться к ней.
Чуть нахмурившись, девушка смотрела ему в лицо, придерживая у левого плеча разрезанную ночную сорочку. Это напомнило Виктору, какой тонкий барьер их разделяет. Взгляд девушки задержался на его губах, и здравый смысл покинул его.
Как это было просто – протянуть руку и привлечь ее головку к себе. При ее росте их губы находились почти на одном уровне и неизбежно встретились.
Ее поцелуй, сначала невинный, вскоре стал пылким и опьяняющим. Горячий отклик девушки оказался манной небесной для изголодавшегося мужчины. Желание сотрясало его, когда он притянул ее ближе, не отрываясь от ее рта. Настойчивым прикосновением он побуждал ее отпустить зажатую в руке ткань сорочки. Девушка уступила, обвив его руками.
Виктору хотелось коснуться каждого дюйма ее тела, каждого изгиба прелестной фигуры, ощутить вкус ее плоти. Ткань соскользнула с плеча девушки, обещая райское блаженство.
Только проблеск сознания, напоминавший, что она ранена и невинна, заставил его действовать нежно и мягко, когда ее бедра прижались к нему. Девушка провела рукой по его спине, и эмоции захлестнули его, не оставив место даже остаткам рассудка. Виктор знал, что ему следует оберегать ее, но думал лишь о том, что от ее прикосновений у него трепещет сердце, вспыхивает пожар в крови, что его мужское естество жаждет удовлетворения и что она ласкает его так, словно тоже хочет его.
Мягким движением Виктор посадил ее на туалетный столик. Потом резко выдернул из брюк заправленную рубашку, чтобы сбросить ее, как только сможет оторваться от губ девушки. Она, казалось, понимала, к чему идет дело, ее ладони скользнули по его нагому животу.
Хрипло дыша, Виктор припал губами к ее груди. Ее прикосновения приводили его в трепет, отдаваясь пульсирующей болью в готовом к сражению мужском естестве. Едва сдерживаясь, Виктор нежно освободил ее от халата, проведя рукой по упругой груди. Упоительные чувства охватили его, он всецело был в их власти.
Воспоминания о том, как она поцеловала его шрам, о ее прелестной наготе будоражили Виктору ум. Он понимал, что в его распоряжении еще масса времени, чтобы соблазнить ее. Но неодолимое желание толкало его вперед, и на раздумья было жалко даже секунды. Ее колени раздвинулись под его нажимом, и он прижался к ней, не скрывая своего возбуждения.
Но он все же оставил девушке путь к отступлению, если она не захочет принять его целиком.
У нее вырвался возглас то ли протеста, то ли изумления, и Виктор попытался отступить назад.
Но она сжала его бедра своими длинными стройными ногами. Виктор взял девушку на руки и сделал шаг к стоявшей рядом кровати, когда лязгнула ручка двери.
– Виктор, ты здесь? – спросил Кин.
Глава 9
Наверное, никогда в жизни Виктор не действовал так быстро. Положив девушку на постель, он бросился к готовой распахнуться двери.
Прищурив темные глаза, Кин пристально смотрел на тяжело вздымавшуюся грудь Виктора и беспорядок в его одежде.
– Что здесь происходит? – произнес он сквозь зубы, в его голосе сквозили изумление и ярость.
– Не то, что ты подумал, – ответил Виктор. Скрестив руки, Кин не сводил с него глаз.
– Подожди минуту. – Виктор захлопнул перед ним дверь и повернул ключ.
Он прислонился спиной к двери и взглянул на гостью. Предложив ей кров и обещав сохранить ее невинность, он поставил на карту свою честь. Джентльмен, чье слово ничего не стоит, сам не стоит ничего.
